«Я не вижу какой-то логики развития города»

Искусствовед, историк архитектуры, научный сотрудник Государственного Эрмитажа Алексей Лепорк в беседе с корреспондентом «Строительного Еженедельника» Анастасией Романовой рассуждает о том, почему в Петербурге нет комфортной среды.

Алексей Лепорк - искусствовед, историк архитектуры, научный сотрудник Государственного Эрмитажа

– Алексей, как вы оцениваете развитие города и его новых районов?
– В новых районах нет никакой сбалансированности. Я, конечно, не могу говорить с железной определенностью. Но кажется, что все происходит по принципу «быстро застроить участок с коммуникациями». Я не вижу какой-то логики развития города, исходя из которой на основе мастер-планов происходило бы освоение территорий.

– С этим сложно не согласиться.
– Мне кажется, что со всеми районами происходит одна простая вещь. Я бы сформулировал существующий подход как «берется все, что плохо и близко лежит». Возьмем Обводный канал. Казалось бы, у нас есть самая протяженная в истории традиция градостроительного комитета и генеральных планов города. Но думал ли кто-то о том, как Обводный канал будет выглядеть через пять лет? Даже не 25, которые принято описывать в генеральных планах, а пять? Но уже сегодня Обводный канал выглядит не так, как еще три года назад. То есть пройдет еще несколько лет, и от старого Обводного канала непонятно что останется. Между тем этот район расположен очень близко от центра города.

– Регулирование застройки в центре все-таки строже.
– Но никто не пытается разрешить какие-то общие вопросы. У меня простая точка зрения: если уже ввели регламентацию, определили параметры, то это должно быть навсегда. Без вариантов.
Сейчас нам надо дальше размышлять над тем, как сделать центр города удобным для горожан. Не самая хитрая мысль. Но нам жизненно необходимо решение всех транспортных проблем и создание максимального количества зеленых зон. Мы должны создавать удобства для жизни людей на всех уровнях. Сказать, что это происходит, наверное, мы не можем. Сейчас все носятся с проектом Конюшенной площади и дальше до Новой Голландии, но при этом все понимают, что это сделано только для того, чтобы девелоперы могли заново освоить этот гиперклондайк. А если честно, то там как раз все практически в порядке.
И освоение периферийных районов вызывает аналогичные вопросы. Самый показательный проект – аэропорт. Взяли  и построили новый аэропорт. Но так и не решили до самого открытия, как до него добираться. А вскоре появится выставочный комплекс. Это символы всего нашего нового строительства.

– На ваш взгляд, этот вектор можно преломить?
– В Петербурге существуют Комитет по градостроительству и архитектуре и должность главного архитектора, которые надо бы переориентировать на работу в общественных интересах.

– Вас не назовешь оптимистом.
– У меня нет никаких примеров, которые могли бы служить основанием для оптимизма. Я могу найти дома, которые построены лучше, чем многие раньше. Не спорю. Но сказать, что хотя бы одна городская проблема была решена, я не могу.

– Наверное, мы в целом не умеем решать градостроительные вопросы, и дело не в Петербурге.
– То, что мы не умеем их разрешать, очевидно. Но вместе с тем, к примеру, в Москве как ни крути, какие-то вопросы улажены, хотя до идеала и далеко. Простейший пример – сообщение между аэропортом и центром города. Ведь появились же скоростные электрички, и достаточно давно. В Петербурге есть станция «Аэропорт», но она не функционирует. Причина – проданная прилегающая территория. Но ведь отдавал же ее город. Какой смысл тогда в генеральном плане, если продавали и не думали, что в недалеком будущем может потребоваться проложить еще порядка 500 м железной дороги к аэропорту?

– В ретроспективе не всегда так было?
– У каждого советского генерального плана была идея. Было понятно, куда движется город, какие направления надо развивать. К примеру, первый послереволюционный план развивал район от площади Стачек. Все строилось очень последовательно. Жилье и административные объекты, Дворец культуры, баня и фабрика-кухня возводились так, чтобы было легко дойти до завода, который уже существовал. Так же строили Московский проспект.
Был план выйти к морю, и появилась станция метро «Приморская», которая дала шанс эти намерения реализовать. Понятно, что темп изменился, но ведь и отвечающих за градостроительное развитие не стало меньше.
Вместо того чтобы действительно попробовать что-то решить, мы разрабатываем несусветные проекты. К примеру, думаем, как построить велодорожки, а это точно не первостепенная проблема. Самое грустное, что поддержка и тиражирование таких инициатив плохо сказывается на студентах, молодом поколении. В итоге вместо решений придумываются какие-то фикции, которые потом культивируются. На фоне этого решаются интересы конкретных компаний.

– Все же можно, наверное, назвать успешные примеры создания качественной среды?
– Не знаю. Часто говорят о том, что недостаточно опыта. Но время идет, и ссылаться на это уже довольно смешно.

– Удачные примеры вписывания домов в сложившуюся среду можете назвать?
– Их мало, но все же есть. Дом на Ковенском переулке, рядом с костелом. Это очень качественное, скромное и добротное здание. В этом контексте можно в пример привести и здание на углу Стремянной и Марата, и новое крыло справа от концертного зала Мариинского театра.

– Почему примеров мало, как вы считаете?
– Застройщик амбициозен и хочет, чтобы его объект выделялся. Почему дом в Ковенском переулке хорош? Застройщики согласились на то, что объект не будет бросаться в глаза.

Чаще же девелоперы хотят другого – прогреметь.
В начале 1990-х был построен дом на Фонтанке, рядом с цирком. Это, как и дом на Ковенском, очень удачный пример встраивания в городскую среду. Здание утоплено, и этим подчеркивается то, что рядом Инженерный замок и цирк. Таких примеров проявления уважения к окружающему среди новых проектов очень мало. По большей части вылезает бешеная амбициозность, которая стремится выделяться различными способами, как, например, застройка за гостиницей «Санкт-Петербург».

– Градостроительный совет призван следить за этим.
– Действительно, Градостроительный совет создан для того, чтобы девелоперские инициативы смотреть и как-то отбирать. В принципе, не такая большая работа – вменяемо и внимательно просматривать все проекты как минимум для центра города. Николай I утверждал все здания в Петербурге лично. А мы понимаем, что у него были и другие заботы. Кстати, с архитектурой он справлялся лучше, чем со всем остальным.
Если Градостроительный совет принимает проекты, которые признаются градостроительными ошибками, то, может быть, стоит задуматься? Дом на «Владимирской» как-то же одобрили. Как можно отвечать за появление в Петербурге новых домов, не неся никакой за это ответственности? Если это не изменится, ситуация будет длиться бесконечно.

– Вам ближе реконструкция или создание нового?
– Разрушение в некоторых случаях неизбежно. Но мне жаль этих старых домов, которые в идеале надо бы сохранять. В них есть флер времени. Мне жаль Никольский рынок, потому что его реконструируют и выровняют все плиты. Не останется больше Никольского рынка XVII века, каким он дошел до нас, с неровными плитами и чугунными засовами.
Это какая-то парадоксальная черта постсоветского мышления. Мы говорим про историю, но как только нам попадается предмет старины, мы его моментально полируем, гробим и превращаем в предмет сегодняшнего дня.
Понятно, что нужно делать что-то новое, но любое здание можно тактично реконструировать. Не знаю, переболеем ли мы этим. Слишком много бешеных денег, которые даются в нашей стране без реального труда.

источник: Анастасия Романова

Андрей Липатов: «Инновации в энергетике - дело местных компаний»

Андрей Липатов, генеральный директор холдинга «Теплоком» и руководитель экспертной секции «Финансирование в энергосбережении» Консультативного совета при председателе Комитета по энергетике Госдумы РФ, в интервью корреспонденту газеты «Строительный Еженедельник» Лидии Горборуковой высказал свою точку зрения на причины, тормозящие развитие инноваций в российской энергетике.

Андрей Липатов - генеральный директор холдинга «Теплоком»

– Насколько российская энергетическая отрасль в принципе восприимчива к инновациям?
– На мой взгляд, энергетика должна стремиться не к инновациям ради инноваций, а к тому, чтобы ресурс был легко доступен и не стоил дорого. Просто кого-то чем-то удивлять сегодня бессмысленно: России нужны инновации не столько в производстве и продукте, сколько в организации и управлении. Энергетическое планирование государства должно быть частью экономической стратегии – и обязательно сочетаться со стратегией развития производственной сферы. Должен существовать орган, который собирает информацию о планах энергетической модернизации всех предприятий и компаний, а они в свою очередь должны получать от него обратную связь. Так, если вы пытаетесь развернуть или расширить какое-нибудь производство, вы должны четко понимать, что легко получите все необходимые ресурсы: воду, электричество, газ. Причем это не должно быть для вас платным. Огромные суммы, которые сейчас приходится платить за подключение дополнительных мощностей, останавливают развитие и расширение производств. Бизнес мыслит альтернативами: зачем платить за мощность миллионы, а то и сотни миллионов рублей, если за эту сумму можно нанять субподрядную организацию или производить вообще за пределами России, при этом транспортные издержки, логистика окажутся ниже, чем организация производства в нашей стране.

– Значит ли это, что подключение к электрическим сетям должно стать легким, быстрым и бесплатным?
– Именно так. Но сегодня дела обстоят по-другому: мы платим за подключение и потом платим за потребление. Представьте себе: строится ресторан, а жители уже начинают платить за то, что они будут в нем когда-нибудь есть. Это неправильно. Ресурсоснабжающие организации должны конкурировать за клиентов, и подключение новых абонентов к ресурсам должно быть их собственными инвестициями. Но все привыкли, что это значительная часть дохода, от которой тяжело отказаться. В итоге заложником интересов РСО становится потребитель. И деньги, которые сегодня будут потрачены на подключение, он уже не сможет инвестировать в модернизацию производства, в свое развитие. Решение этого противоречия может осуществиться только на государственном уровне. Уверен, оно стало бы прорывом для бизнеса, экономика государства восприняла бы это очень позитивно в долгосрочном периоде. С одной стороны, мы бы одномоментно «просели» с точки зрения доходов, но в стратегии мы бы выиграли. Поскольку издержки на подключение перестали бы ложиться в основу издержек на конечный продукт. Но сегодня РСО не готовы отказаться от этого дохода, и государство в данном случае могло бы взять на себя, во-первых, само бремя затрат на подключение, но, главное, справедливую оценку стоимости этих подключений.

– Реально ли внедрение в отечественную энергетику альтернативных источников энергии?
– Что касается альтернативной энергетики, например, преобразования солнечного излучения или силы ветра в электроэнергию и тепло, то нужно понимать, что стоимость формируется не столько производством элементов, сколько их обслуживанием. И когда в наших сегодняшних условиях стали считать экономический эффект альтернативной энергетики, оказалось, что она дороже, чем стоимость традиционного электричества. И дешева лишь та, что может быть использована не на производстве, а в мелких процессах, таких как освещение, светофоры, кондиционирование.
Инновации, в будущее которых я верю, это беспроводная передача электроэнергии. В это инновационное направление должны инвестировать ресурсоснабжающие организации, потому что сегодня именно у них огромные издержки на подключение, содержание сетей, на ремонт в случае аварий. А при беспроводной технологии ситуация обрыва проводов нивелируется: при восстановлении энергоснабжения регионов после аварий не нужно тянуть провода – просто поставил вышки с принимающими и передающими устройствами, и электричество появилось на следующий день. Таким образом решается глобальная проблема, но… рушится целый бизнес: производителей сетей, оборудования, сервиса. Я считаю, что мы должны идти на эти жертвы.

– А как быть насчет инноваций в теплоэнергетике, водоснабжении?
– В теплоэнергетике нет задачи кого-то удивить, хорошо бы ее восстановить. Сегодня это решается по нескольким направлениям. Первое – модернизация сетей, замена труб на новые. Второе – модернизация котельных: строительство полностью автоматизированных объектов с системой диагностики и удаленным управлением. Третье – качество топлива, которое используется на котельных. От этого во многом зависит КПД самого котельного оборудования. Следующий этап – организация систем диспетчеризации. Это будет большой прорыв для нашей теплоэнергетической системы.
Что касается водоснабжения, то здесь тоже все очевидно: нужны современные трубы, должна быть организована фильтрация воды. Водоканал должен обеспечивать весь цикл поставки – от источника до «стакана» воды.

– Вы сказали, что новые технологии рушат устоявшийся бизнес. Как быть с этим?
– Новые технологии встречают сопротивление, потому что далеко не всем выгодны прорывы и инновации, которые облегчают жизнь потребителей и снижают бремя платежей. Вспомним историю двигателя внутреннего сгорания на рапсовом масле. Или вечную лампочку, патент на которую выкупила и спрятала корпорация «Сименс». То, что рушит устоявшийся бизнес, кому-то невыгодно. Поэтому либо мы согласимся с переходом на новые технологии, либо это будет происходить революционно: люди будут возмущаться, что их заставляют пользоваться дорогими ресурсами, социальная агрессия будет накапливаться, а затем выльется в форме социального взрыва. Но зачем давать повод? Выступим лидерами в этой области, покажем, какие есть альтернативы!
Например, поскольку сегодня в Крыму строится все заново, давайте сделаем правильный энергоаудит всех объектов, напишем правильную энергетическую стратегию, определим, какие производства должны находиться или не находиться там, определим зоны рекреации и заблаговременно рассчитаем объемы мощности всех РСО. Почему бы не построить на территории Крыма АЭС? И провести современные дешевые сети передачи электричества? Весь мир признает, что атомная энергетика – одна из самых безопасных и самая дешевая. И Россия – признанный лидер. В Крыму появится дешевая электроэнергия, это привлечет производителей, появятся рабочие места.
Существует предвзятое мнение, что российские компании не способны справиться со сложнейшими задачами. Меня удивляет порой, что на реализацию крупных проектов в тепло-, водоэнергетике не привлекаются местные компании. А на самом деле иностранцы удивляются нашим продуктам, изобретениям, научной и инженерной мысли – и готовы перенимать у нас опыт. Например, вычислители ВКТ-7, ВКТ-9, которые мы сегодня разрабатываем, производим и продаем, принимаются компанией ITRON и активно используются в ее проектах в России. Диспетчерская программа ITRON была полностью переработана нашими специалистами под задачи тепловой энергетики.

Екатерина Гуртовая: «Охта перспективна для строительства качественного жилья»

В ближайшее время в Красногвардейском районе появится новый застройщик – финская компания «ЮИТ Санкт-Петербург». О перспективах территории для девелоперов «Строительному Еженедельнику» рассказала Екатерина Гуртовая, директор компании по маркетингу.

Екатерина Гуртовая - директор по маркетингу компании «ЮИТ Санкт-Петербург»

– «ЮИТ» впервые реализует проект на Охте, в Красногвардейском районе. В чем вы видите преимущества этой локации?

– Поскольку существует некоторое число изначально лояльных к нам клиентов, с выходом в любой новый район мы, как правило, получаем довольно серьезный приток спроса на самом старте продаж. Есть значительное число клиентов, которые приобрели у нас жилье потому, что в интересном для них районе появился объект «ЮИТ», таким образом, их условные планы по покупке конвертировались в реальные. Большинство из нас предпочитают приобретать жилье в том районе, в котором они либо живут, либо работают очень долго, либо потому что он близок и знаком им по какой-то иной причине. Фактор локации никуда не ушел, это все равно первый аспект при выборе жилья.

Но есть и другая сторона вопроса. Друзья, родственники наших клиентов, видя качество построенных объектов, задумываются о покупке жилья с аналогичными характеристиками. Так что строительство в новом районе может создать дополнительный спрос.

Красногвардейский район – один из двух в Петербурге, который можно охарактеризовать как разноплановый (второй – Калининский). Для нашего города не характерно деление на районы по принципу расходящихся от центра колец. Тем не менее есть традиционно «совсем центральные» районы, есть близкие к ним (например, Московский район), а есть спальные районы.

Особенность Красногвардейского района в том, что здесь сосредоточено относительно много ранее использовавшихся объектов промышленного, гражданского строительства, - это сегодня дает широкие возможности для девелоперов

Еще 10 лет назад было очевидно, что вся набережная Невы и локации, примыкающие к метро, будут становиться все более престижными. Охта в этом смысле уникальна, потому что станция метро «Новочеркасская» (и даже «Ладожская», хотя она и не входит в границы Охты) действительно находится близко от центра (от нашего жилого комплекса по прямой до Смольного – 1,6 км, до Невского проспекта – 2 км), и при этом поблизости очень мало жилья. Да, есть качественные «сталинки», советские объекты разного периода, но в очень небольшом количестве.

Развитие остальной части Красно­гвар­дейского района, очевидно, будет сдерживать отсутствие метро, принципиальное даже для владельцев личного автотранс­порта. Сложно прогнозировать и появление там действительно комфортного жилья. Чем менее интересно место для потребителя, чем хуже транспортная доступность, тем ниже, разумеется, продажная цена, а значит, и себестоимость строительства. Соответственно, не должно быть иллюзий относительно качества объекта.

Локация от «Ладожской» по направлению к центру города, напротив, имеет колоссальный потенциал с точки зрения строительства жилья очень высокого класса. Но мы себя в этом смысле ведем несколько нетрадиционно, предлагая продукт, соответствующий обязательным параметрам качества, принятым в «ЮИТ», в любой локации.

Честно скажу: поначалу к участку на Республиканской улице я отнеслась с долей скепсиса. У локации были очевидные плюсы: расположение вплотную к парку, у метро. Но поскольку с одной стороны к участку примыкает промзона, были опасения, что это отпугнет клиентов. Далее, мы действительно не думали, что оттуда настолько хорошо виден Смольный.

А потом мы сделали фотографии с отметок разных этажей будущего комплекса, и оказалось, что виды просто сказочные.

– Как вы оцениваете транспортную доступность Охты?

– Та часть района, которая примыкает к станциям метро, как раз характеризуется, по моему мнению, прекрасной транспортной доступностью, причем в любом направлении. Конечно, в часы пик в любом месте в Санкт-Петербурге попадаешь в пробку. Но в зоне, приближенной к «Новочеркасской», есть много вариантов маршрута – это важно. Можно уйти на разные мосты (Александра Невского, Большеохтинский). Я не упоминаю КАД, поскольку мы говорим о территории, близкой к центру. Но и до КАД отсюда по Заневскому проспекту тоже очень удобно добираться.

– Ваш объект впишется в окружающую застройку или, напротив, это будет принципиально иная архитектура?

– Ведя строительство в центре Петер­бурга или в примыкающих к цент­ральным районам территориях, при всей любви к финской архитектуре мы исходим из характера окружающей застройки. Площадь у станции метро «Новочеркасская» очень красивая, регулярно застроена. Понятно, что нам хочется подчеркнуть красоту места своей архитектурой, и поэтому в проекте присутствуют объемные элементы декора фасада, традиционные для неоклассики. Среди архитектурных акцентов я бы отметила характерные для «сталинской архитектуры» карнизы здания, подчеркнуто отделяемые два верхних этажа. Объект не будет диссонировать с окружающей застройкой и по высоте – комплекс будет 13-этажным.

Отмечу, что в отличие от других наших объектов, здесь будет не подземный, а отдельно стоящий паркинг: себестоимость строительства подземной парковки достаточно высока, а машино-мест для комплекса «ТОЙВЕ» с его 486 квартирами требуется много.

– А как особенности локации повлия­ют на квартирографию?

– Исходя из довольно высокой себестоимости строительства, качественных характеристик объекта, было бы неразум­ным решением предлагать при такой близости к центру большое количество квартир-студий. Квартирография комплекса «ТОЙВЕ» достаточно разнообразна. Здесь будет представлено достаточно много 2-комнатных квартир, 3-комнатные квартиры разного размера: от небольших (в пределах 60 кв. м), что очень востребовано семьями с детьми, до более просторных. Очень ликвидны также маленькие 2-комнатные квартиры: мы рассчитываем на интерес к локации именно семей хотя бы с одним ребенком. В комплексе предусмотрено и некоторое количество 4-комнатных квартир, но совсем немного. Клиенты, которые нуждаются в многокомнатном жилье, спокойно идут на объединение двух квартир меньшей площади.

– В прошлом году стартовали два крупных проекта «ЮИТ» – жилые комплексы «Новоорловский» у Ново­орловского лесопарка и INKERI в Пушкине. Теперь вы приступаете к строительству совсем небольшого ЖК «ТОЙВЕ» в пределах застроенной территории. Чем обусловлен ваш интерес к столь разным проектам?

– Мы в этом смысле не отличаемся от рынка. В последние 2-3 года очевиден активный уход девелоперов либо в Ленин­градскую область, либо в районы города вне привычной застроенной территории. На мой взгляд, этому способствуют три ключевых обстоятельства. Во-первых, дефицит свободной земли, а компании для развития нужны проекты. Безусловно, участки по-прежнему есть, и мы видим, что новые проекты запускаются. Но ситуация по ним с точки зрения предложения этой земли на рынке принципиально иная, чем была лет 10 назад. Во-вторых, в городе востребовано не только жилье в районах со сложившейся застройкой уже потому, что его значительно меньше, чем требуется для удовлетворения спроса. В-третьих, многие девелоперы пришли к идее о том, что, поскольку в городе строятся все-таки преимущественно небольшие дома, во многом похожие один на другой, реализуя проект вне города, девелопер может создать действительно оригинальный и интересный продукт.

При этом первичное жилье в Санкт-Петербурге, даже если исключить Цен­траль­ный район с его элитным предложением, стоит сегодня дороже вторичного. Эта тенденция возникла в 2012 году и окончательно оформилась в 2013-м. Наличие свободных земельных участков позволяет вести жилищное строительство в городе, однако их явно недостаточно для удовлетворения покупательского спроса на такое жилье. Соответственно, клиенты, ценящие проживание в городе, очевидно готовы за это платить больше.

С другой стороны, на вторичном рынке достаточно много клиентов со свободными средствами, готовых приобретать жилье вне встречных сделок, соответственно, по более выгодной цене. Влияет на стоимость и фактор качества вторичного жилья. Я уже не говорю о «хрущевках», но даже те дома, которые строились в 1970-1980-х, были рассчитаны на эксплуатацию в течение 25-30 лет, а прошло уже существенно больше времени. Это не значит, что дома вот-вот упадут (в них заложен серьезный запас прочности), но они не обеспечивают комфорт жильцам. Кроме того, если все это время дом эксплуатировался неправильно, не стоит ожидать, что сегодня он будет в хорошем состоянии.