Вера Дементьева: «Мы отдаем наследию вчерашние долги и определяем будущее»
Сфера охраны объектов культурного наследия в Санкт-Петербурге в последнее время вызывает особый интерес общественности. Ни один из новых проектов, связанных с историко-культурным наследием, не оставляет петербуржцев равнодушными.
Эмоции горожан часто имеют негативный характер, но несмотря на это председатель Комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП) Вера Дементьева считает, что любое участие общественности в судьбе города – процесс позитивный. «Строительный Еженедельник» в беседе с Верой Дементьевой попытался выяснить, отразится ли этот процесс на воплощении самых крупных проектов Санкт-Петербурга и что мешает Комитету решить злободневные проблемы сохранения памятников.
Высотный регламент
установило правительство, а не ЮНЕСКО
– Вера Анатольевна, среди новых проектов, вызвавших бурную реакцию петербуржцев, на первом месте, бесспорно, проект Охта-центра. Допустимы ли отклонения от существующего высотного регламента ради этого строительства?
– Действующий Градостроительный кодекс допускает отклонения от предельных высотных параметров. Законом определен и исчерпывающий перечень подобных случаев. Предельные высоты должны быть установлены в регламентах и территориальных режимах в разрабатываемом ныне проекте закона о правилах застройки Санкт-Петербурга и режимах в зонах охраны объектов культурного наследия. До ввода в действие правил застройки с 2004 года сохраняет свою силу временный высотный регламент на территориях зон охраны наших памятников. Документ готовил КГИОП, в апреле 2004 года принят правительством Санкт-Петербурга. Цель его – установить защиту исторического силуэта Санкт-Петербурга. Почему он не принят ранее? Хотя бы лет пять назад? Ответ, думаю, ясен. Не состоялось бы строительство многих объектов, признанных ныне градостроительными ошибками, в том числе и «Монблан», «Аврора», «Ренессанс»…
Территория Охта-центра расположена в зоне регулирования застройки. По временному высотному регламенту предельно допустимая высота 48 метров, она определена по уровню существующей застройки. А застройка общепризнанно нуждается в санации. Возможны локальные увеличения высот? По предельным ограничениям единства мнений нет и, думаю, никогда не будет. Члены Градостроительного совета считают, что там допустимо превышение до ста метров, не более.
Я рада, что этот вопрос обсуждается не только в профессиональных кругах, но и всем петербургским сообществом. Такой резонанс не вызывали ни застройка «Монблана», ни строительство «Авроры». В то время либо горожан не интересовали эти темы, либо сейчас просто изменилась наша жизнь, и мы иначе относимся к наследию. Уверена, что эти процессы позитивные, даже если иногда обсуждения носят абсолютно беспощадный и бескомпромиссный характер, даже если они приобретают политизированный характер.
Вернемся к конкретным вещам. Корректировка высотных ограничений выполняется КГА в составе материалов будущих правил застройки Санкт-Петербурга. Значительно расширены зоны высотных ограничений. Для сохранения исторических панорам выстроены так называемые «коридоры видимости», в которых высотное строительство будет запрещено уже законом, а не временными положениями. А на Градостроительном совете, посвященном проекту планировки «Охта-центр», все члены, к моему величайшему удовлетворению, расписались в преданности наследию. Только вот маленькая деталь. В любви к наследию признались и архитекторы – авторы проектов, включающих снос объектов культурного наследия, и архитекторы – согласователи монбланов, давшие жизнь застройке Владимирской площади, набережной Робеспьера и т.п. Ну что ж… Будем надеяться, что любовь к наследию не очередная, как это было не раз в городской истории, вспышка. А что касается архитектуры проектируемого объекта, то, думаю, большинство людей согласится с тем, что это действительно концептуальная, новая, выразительная архитектура. Вопрос ее соседства с ансамблем Смольного собора – вот это проблема. Сможем ли мы с этим примириться? Это город должен решить для себя сам. Осознанно и самостоятельно.
– Какова позиция КГИОП по отношению к этому объекту?
– В силу компетенции КГИОП мы рассматривали этот вопрос только с точки зрения влияния будущего объекта строительства на исторический центр. По рекомендации Центра Всемирного наследия ЮНЕСКО КГИОП выполнил ландшафтно-визуальный анализ. Поскольку анализ визуальный и публиковался, полагаю, словесный комментарий излишен. Влияет здание на исторический центр или нет? Понятно, что влияет. Это видно со многих точек. Другой вопрос: хорошо это или плохо? Большинство членов Совета по сохранению культурного наследия считают, что башня создает дисгармонию в ближайших точках обзора и активно вмешивается в панорамное восприятие Санкт-Петербурга. Здесь, прежде всего, имеется в виду соседство с ансамблем Смольного монастыря.
– Какова позиция Центра Всемирного наследия ЮНЕСКО?
– Эксперты Центра Всемирного наследия будут формировать свое мнение на основании проектных материалов и выполненного ландшафтно-визуального анализа. Только после этого и могут быть выданы рекомендации.
– Сколько времени нужно для проведения этой работы?
– На сессии Комитета по мировому наследию принято решение настоятельно просить Российскую Федерацию представить документы как можно скорее, и не позднее 1 февраля 2008 года.
– Не рискуем ли мы, превысив высотный регламент, быть вычеркнутыми из списка объектов Всемирного наследия?
– Еще раз обращаю Ваше внимание, что временный высотный регламент установлен не ЮНЕСКО, а правительством Санкт-Петербурга. Кстати, высотный регламент, как и все наше охранное зонирование, было рассмотрено Центром Всемирного наследия в ходе инспекции (февраль 2006 года), а также на конференции (январь 2007 года) в Санкт-Петербурге. Работа КГИОП получила высокую оценку и рекомендована к применению. Уточню, за долгое время пребывания Санкт-Петербурга в составе объектов Всемирного наследия, это первые наши контакты с Центром Всемирного наследия. Хотя нужда в них возникла еще 15 лет назад. Уже в 1990 году, когда формировалась номинация «Исторический центр Санкт-Петербурга и связанные с ним группы памятников», в ней было много ошибок, пробелов, неточностей. Фактически мы не знали, что именно охраняется в Санкт-Петербурге в качестве всемирного наследия. Проблемам идентификации и посвящены все наши, уже ставшие регулярными консультативные встречи с Центром Всемирного наследия. Добавлю от себя, что единый объект Всемирного наследия «Исторический центр Санкт-Петербурга и связанные с ним группы памятников» ныне расположен на территории двух субъектов Российской Федерации: Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Идентифицированную часть своей информации Санкт-Петербург представил. До 1 февраля 2008 года нам надлежит объединить документацию с областью, материалы которой еще не готовы.
Что касается исключения из списков объектов Всемирного наследия. Действительно, такая процедура прописана в оперативном руководстве по исполнению Конвенции по охране культурного и природного наследия. Если страна – участник Конвенции не исполняет своих обязанностей, то такая процедура вполне возможна.
– То есть именно сейчас, можно сказать, произошел толчок к тому, чтобы окончательно расставить все точки над i?
– Верно. Наша законодательная база сохранения наследия несовершенна, грешит декларативностью, благими пожеланиями. Вот и отрабатываем документацию сегодня с тем, чтобы иметь надежную опору в международном праве. Почему не делали ранее? КГИОП пытался, но никого эта проблема не волновала, в том числе и Комитет по мировому наследию вплоть до 2006 года.
Двор без пустых территорий
– Какова судьба Апраксина двора? Все ли объекты являются предметом охраны КГИОП?
– Практически все объекты – памятники регионального значения «Апраксин двор с Мариинским рынком (б. Щукиным двором)». Они могут быть приспособлены для современного использования. Возможно воссоздание утраченных элементов застройки и архитектурно-декоративного оформления зданий, допустимо сохранение и воссоздание пассажных связей, мансард. Диссонирующие объекты советского периода – на Яблочной площади, у Часовенного проезда.
– Значит, там ничего нельзя менять?
– Да, там нет резерва пустых территорий, но есть, чем заняться инвесторам. О допустимых преобразованиях я уже сказала. Апраксин двор – редкий тип сохранившейся торговой застройки, в нем органично связана периметральная застройка и застройка внутренних территорий.
Скорее всего, реставрация и приспособление Апраксина двора для инвестора не ориентирована на сверхприбыль. В работе с объектами культурного наследия требования экономической целесообразности не первичны, именно из этих соображений государство берет на себя обязательства по сохранению и создает льготы для тех, кто осуществляет эти работы.
Все зависит
от пользователЯ
– Сегодня в бедственном положении находятся памятники промышленной архитектуры. Почему?
– Встречный вопрос: почему только сегодня? И уж справедливости ради следует сказать, что Санкт-Петербург в отличие от всех городов мира сохранил самый мощный пласт памятников промышленной архитектуры. А во многих странах промышленная архитектура имеет значительные утраты. Сегодня их в Санкт-Петербурге – 158. Это крупнейшие комплексы, такие как Сестрорецкий оружейный завод. Значительное количество объектов находится в неудовлетворительном состоянии, но ведь существуют. Сегодня на «краснокирпичную» архитектуру обращено внимание многих инвесторов. Среди положительных примеров – бизнес-центр «Эриксон», расположенный в бывшем производственном здании телефонного завода «Л.М. Эриксон и Ко». После перепрофилирования здания и благоустройства здесь образовался настоящий уголок Швеции в Петербурге. Под торговые комплексы приспособлены: заводские корпуса табачной фабрики на углу Среднего пр. и 9-й Линии, литейный цех Металлического завода по Кондратьевскому пр., 15, Прядильная фабрика Невской бумагопрядильной мануфактуры на Синопской набережной. Реставрируются и приспосабливаются для современного использования корпуса Российско-американской резиновой мануфактуры «Треугольник» (наб. Обводного канала, 134-136-138). Другое дело, что из 158 объектов 138 – выявленные, то есть это кандидаты в памятники. По закону в этой группе они могут находиться на период изучения не более года. Свой кандидатский стаж они давно прошли. Трудно понять, почему часть из них не стала полноценными статусными памятниками до 2002 года. Ну а после 2002 года вступил в силу новый закон и возникла правовая «дыра»: отсутствуют правительственные постановления о порядке ведения реестра, об историко-культурной экспертизе, нет и самой процедуры перевода объектов в категорию памятников. Все это проблемы федерального законодательства.
– Когда началось активное перепрофилирование всех перечисленных заводов?
– Всего лишь несколько лет назад.
– В каком положении сейчас пребывает здание старинной солодовни завода «Бавария» на Петровском проспекте?
– Абсолютно в бедственном положении. В данном случае определение «бедственное» – верно. Инвестиционный интерес выявлен. Думаю, что судьба его решится в ближайшем будущем.
– Насколько известно, один из газгольдеров Главного газового завода на Обводном канале Союз реставраторов готов перепрофилировать под выставочный реставрационный центр. Как КГИОП рассматривает эту концепцию?
– Конечно, мы бы с удовольствием поддержали эту идею. Газгольдер – сооружение необыкновенно выразительной архитектуры. Ныне это – частная собственность. Хотя содержится этот объект плохо, используется под склад и парковку автомобилей.
– Если собственник держит объект в плохом состоянии, должны же приниматься какие-то меры…
– Да, такие рычаги воздействия мы получили с 1 января 2006 года. Процедура изъятия у нерадивого собственника объекта – судебная, а следовательно, должна быть и доказательная база того, что собственник сознательно действовал во вред объекту, содействовал его разрушению. Мы активно используем предоставленное законом право. В судах различной компетенции рассматриваются наши иски по фактам нарушения охранного законодательства.
Подводные камни законов
– Решена ли судьба Фрунзенского универмага? Каков его статус?
– Статус не изменялся с 1999 года. Это выявленный объект.
– Как разрешился спор между КГИОП и Росохранкультурой по поводу разделения полномочий?
– Спором бы это я не назвала. Это огрехи федерального законодательства. Возникшая путаница в полномочиях, а заодно и ответственности дала печальные примеры. КГИОП настаивает на четком разграничении сфер ответственности, ибо сколько бы новых органов ни создавалось, без этой определенности у семи нянек дитя будет «без глазу». Федеральный законодатель проявил волю, и субъекты федерации постепенно возвращают свои права и обязанности. А с 1 января 2008 года тем регионам, в которых действует самостоятельный орган охраны памятников, передается значительная часть полномочий в сфере сохранения памятников федерального значения. Так что разум торжествует. КГИОП поддерживает централизацию всех полномочий в едином федеральном органе власти. Сегодня эти полномочия еще «размазаны» между Минкультуры, Роскультурой и Россвязьохранкультурой. Именно за последней должно быть закреплено и правовое обеспечение отрасли. Считаем, что это правильная позиция, которую поддерживают все регионы.
– По-прежнему ли согласование реставрации объектов федерального значения происходит в двух ведомствах?
– Да, мы исполняем требования законодательства. Условно говоря, работаем «под две печати». Понимаю, для многих это дополнительные временные затраты, но ни мы, ни Россвязьохранкультура не вправе устраняться от контроля за сохранением наследия. «Заберите, это – Ваше, финансируйте – это Ваша обязанность», – это порочная практика. Памятники находятся в Санкт-Петербурге. Надо мобилизовать все ресурсы для их сохранения. Вот и весь сказ.
– Как разрешился вопрос о передаче памятников федерального значения в городскую собственность?
– Речь идет о разграничении государственной собственности на объекты – памятники федерального значения между Российской Федерацией и ее субъектами. Концепция проста. В государственной собственности должны остаться объекты, необходимые для исполнения полномочий государственных органов и учреждений. Принцип простой, если здание – памятник федерального значения занимает орган федеральной власти или его учреждение, то и должен быть зарегистрирован как собственность Российской Федерации. Там, где расположены органы государственной власти Санкт-Петербурга или их учреждения – собственность городская. В процессе разграничения собственности находятся около 1200 объектов. Вопросы возникли лишь по 41 объекту. Эти здания коммерческого использования.
– Что же в таком случае будет с Никольскими рядами?
– Никольские ряды – памятник федерального значения. Сейчас реализуется инвестиционный проект и независимо от того, чья государственная собственность будет первично зарегистрирована (городская или федеральная), на мой взгляд, нет нужды держать ее в казне государства. Объект может быть выкуплен.
– Внесены ли в законодательство изменения, касающиеся реконструкции объектов?
– Тема возникла недавно и так быстро корректировка законов не проходит. Легкомысленное отношение к классификации таких понятий, как капитальный ремонт, реконструкция, приспособление привело к спорным толкованиям. Безусловно, «словарь» должен быть един для всех законодательных актов, регулирующих смежные сферы. 73 Федеральный закон, на мой взгляд, дает самые точные классификации: на объектах культурного наследия производятся ремонтно-реставрационные работы, в том числе ремонт, реставрация, консервация, приспособление под современное использование. И уж точно различные толкования понятийного аппарата не должны стать препятствием для реализации инвестиционных и реставрационных программ. Депутатский корпус (как Государственной думы, так и Законодательного собрания Санкт-Петербурга) осознает эту проблему и готов оказать поддержку в ее решении.
– В таком случае, под каким титулом ведутся работы на территории острова «Новая Голландия» и в зданиях Сената и Синода?
– В архитектурно-реставрационном задании КГИОП указано – проведение ремонтно-реставрационных работ и приспособление под современное использование, а в титулах строк, определяющих статьи финансирования, можно встретить слова: «реконструкция», «капитальный ремонт». Однако согласитесь, дело не в терминах, а в сути. Все должны преследовать одну цель – сохранение культурного наследия.
А теперь у меня просьба к Вам, Марина. Вы сказали, что материал этого интервью готовится ко Дню строителя. Поэтому мне хотелось бы поздравить всех строителей с праздником и пожелать им успехов с особым чувством. Частично это и наш праздник, ибо в сфере охраны наследия строительные нормы и правила также применяются, но только в случаях, не противоречащих интересам сохранности памятников.
Автор: Марина Голокова
Эмоции горожан часто имеют негативный характер, но несмотря на это председатель Комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП) Вера Дементьева считает, что любое участие общественности в судьбе города – процесс позитивный. «Строительный Еженедельник» в беседе с Верой Дементьевой попытался выяснить, отразится ли этот процесс на воплощении самых крупных проектов Санкт-Петербурга и что мешает Комитету решить злободневные проблемы сохранения памятников.
Высотный регламент
установило правительство, а не ЮНЕСКО
– Вера Анатольевна, среди новых проектов, вызвавших бурную реакцию петербуржцев, на первом месте, бесспорно, проект Охта-центра. Допустимы ли отклонения от существующего высотного регламента ради этого строительства?
– Действующий Градостроительный кодекс допускает отклонения от предельных высотных параметров. Законом определен и исчерпывающий перечень подобных случаев. Предельные высоты должны быть установлены в регламентах и территориальных режимах в разрабатываемом ныне проекте закона о правилах застройки Санкт-Петербурга и режимах в зонах охраны объектов культурного наследия. До ввода в действие правил застройки с 2004 года сохраняет свою силу временный высотный регламент на территориях зон охраны наших памятников. Документ готовил КГИОП, в апреле 2004 года принят правительством Санкт-Петербурга. Цель его – установить защиту исторического силуэта Санкт-Петербурга. Почему он не принят ранее? Хотя бы лет пять назад? Ответ, думаю, ясен. Не состоялось бы строительство многих объектов, признанных ныне градостроительными ошибками, в том числе и «Монблан», «Аврора», «Ренессанс»…
Территория Охта-центра расположена в зоне регулирования застройки. По временному высотному регламенту предельно допустимая высота 48 метров, она определена по уровню существующей застройки. А застройка общепризнанно нуждается в санации. Возможны локальные увеличения высот? По предельным ограничениям единства мнений нет и, думаю, никогда не будет. Члены Градостроительного совета считают, что там допустимо превышение до ста метров, не более.
Я рада, что этот вопрос обсуждается не только в профессиональных кругах, но и всем петербургским сообществом. Такой резонанс не вызывали ни застройка «Монблана», ни строительство «Авроры». В то время либо горожан не интересовали эти темы, либо сейчас просто изменилась наша жизнь, и мы иначе относимся к наследию. Уверена, что эти процессы позитивные, даже если иногда обсуждения носят абсолютно беспощадный и бескомпромиссный характер, даже если они приобретают политизированный характер.
Вернемся к конкретным вещам. Корректировка высотных ограничений выполняется КГА в составе материалов будущих правил застройки Санкт-Петербурга. Значительно расширены зоны высотных ограничений. Для сохранения исторических панорам выстроены так называемые «коридоры видимости», в которых высотное строительство будет запрещено уже законом, а не временными положениями. А на Градостроительном совете, посвященном проекту планировки «Охта-центр», все члены, к моему величайшему удовлетворению, расписались в преданности наследию. Только вот маленькая деталь. В любви к наследию признались и архитекторы – авторы проектов, включающих снос объектов культурного наследия, и архитекторы – согласователи монбланов, давшие жизнь застройке Владимирской площади, набережной Робеспьера и т.п. Ну что ж… Будем надеяться, что любовь к наследию не очередная, как это было не раз в городской истории, вспышка. А что касается архитектуры проектируемого объекта, то, думаю, большинство людей согласится с тем, что это действительно концептуальная, новая, выразительная архитектура. Вопрос ее соседства с ансамблем Смольного собора – вот это проблема. Сможем ли мы с этим примириться? Это город должен решить для себя сам. Осознанно и самостоятельно.
– Какова позиция КГИОП по отношению к этому объекту?
– В силу компетенции КГИОП мы рассматривали этот вопрос только с точки зрения влияния будущего объекта строительства на исторический центр. По рекомендации Центра Всемирного наследия ЮНЕСКО КГИОП выполнил ландшафтно-визуальный анализ. Поскольку анализ визуальный и публиковался, полагаю, словесный комментарий излишен. Влияет здание на исторический центр или нет? Понятно, что влияет. Это видно со многих точек. Другой вопрос: хорошо это или плохо? Большинство членов Совета по сохранению культурного наследия считают, что башня создает дисгармонию в ближайших точках обзора и активно вмешивается в панорамное восприятие Санкт-Петербурга. Здесь, прежде всего, имеется в виду соседство с ансамблем Смольного монастыря.
– Какова позиция Центра Всемирного наследия ЮНЕСКО?
– Эксперты Центра Всемирного наследия будут формировать свое мнение на основании проектных материалов и выполненного ландшафтно-визуального анализа. Только после этого и могут быть выданы рекомендации.
– Сколько времени нужно для проведения этой работы?
– На сессии Комитета по мировому наследию принято решение настоятельно просить Российскую Федерацию представить документы как можно скорее, и не позднее 1 февраля 2008 года.
– Не рискуем ли мы, превысив высотный регламент, быть вычеркнутыми из списка объектов Всемирного наследия?
– Еще раз обращаю Ваше внимание, что временный высотный регламент установлен не ЮНЕСКО, а правительством Санкт-Петербурга. Кстати, высотный регламент, как и все наше охранное зонирование, было рассмотрено Центром Всемирного наследия в ходе инспекции (февраль 2006 года), а также на конференции (январь 2007 года) в Санкт-Петербурге. Работа КГИОП получила высокую оценку и рекомендована к применению. Уточню, за долгое время пребывания Санкт-Петербурга в составе объектов Всемирного наследия, это первые наши контакты с Центром Всемирного наследия. Хотя нужда в них возникла еще 15 лет назад. Уже в 1990 году, когда формировалась номинация «Исторический центр Санкт-Петербурга и связанные с ним группы памятников», в ней было много ошибок, пробелов, неточностей. Фактически мы не знали, что именно охраняется в Санкт-Петербурге в качестве всемирного наследия. Проблемам идентификации и посвящены все наши, уже ставшие регулярными консультативные встречи с Центром Всемирного наследия. Добавлю от себя, что единый объект Всемирного наследия «Исторический центр Санкт-Петербурга и связанные с ним группы памятников» ныне расположен на территории двух субъектов Российской Федерации: Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Идентифицированную часть своей информации Санкт-Петербург представил. До 1 февраля 2008 года нам надлежит объединить документацию с областью, материалы которой еще не готовы.
Что касается исключения из списков объектов Всемирного наследия. Действительно, такая процедура прописана в оперативном руководстве по исполнению Конвенции по охране культурного и природного наследия. Если страна – участник Конвенции не исполняет своих обязанностей, то такая процедура вполне возможна.
– То есть именно сейчас, можно сказать, произошел толчок к тому, чтобы окончательно расставить все точки над i?
– Верно. Наша законодательная база сохранения наследия несовершенна, грешит декларативностью, благими пожеланиями. Вот и отрабатываем документацию сегодня с тем, чтобы иметь надежную опору в международном праве. Почему не делали ранее? КГИОП пытался, но никого эта проблема не волновала, в том числе и Комитет по мировому наследию вплоть до 2006 года.
Двор без пустых территорий
– Какова судьба Апраксина двора? Все ли объекты являются предметом охраны КГИОП?
– Практически все объекты – памятники регионального значения «Апраксин двор с Мариинским рынком (б. Щукиным двором)». Они могут быть приспособлены для современного использования. Возможно воссоздание утраченных элементов застройки и архитектурно-декоративного оформления зданий, допустимо сохранение и воссоздание пассажных связей, мансард. Диссонирующие объекты советского периода – на Яблочной площади, у Часовенного проезда.
– Значит, там ничего нельзя менять?
– Да, там нет резерва пустых территорий, но есть, чем заняться инвесторам. О допустимых преобразованиях я уже сказала. Апраксин двор – редкий тип сохранившейся торговой застройки, в нем органично связана периметральная застройка и застройка внутренних территорий.
Скорее всего, реставрация и приспособление Апраксина двора для инвестора не ориентирована на сверхприбыль. В работе с объектами культурного наследия требования экономической целесообразности не первичны, именно из этих соображений государство берет на себя обязательства по сохранению и создает льготы для тех, кто осуществляет эти работы.
Все зависит
от пользователЯ
– Сегодня в бедственном положении находятся памятники промышленной архитектуры. Почему?
– Встречный вопрос: почему только сегодня? И уж справедливости ради следует сказать, что Санкт-Петербург в отличие от всех городов мира сохранил самый мощный пласт памятников промышленной архитектуры. А во многих странах промышленная архитектура имеет значительные утраты. Сегодня их в Санкт-Петербурге – 158. Это крупнейшие комплексы, такие как Сестрорецкий оружейный завод. Значительное количество объектов находится в неудовлетворительном состоянии, но ведь существуют. Сегодня на «краснокирпичную» архитектуру обращено внимание многих инвесторов. Среди положительных примеров – бизнес-центр «Эриксон», расположенный в бывшем производственном здании телефонного завода «Л.М. Эриксон и Ко». После перепрофилирования здания и благоустройства здесь образовался настоящий уголок Швеции в Петербурге. Под торговые комплексы приспособлены: заводские корпуса табачной фабрики на углу Среднего пр. и 9-й Линии, литейный цех Металлического завода по Кондратьевскому пр., 15, Прядильная фабрика Невской бумагопрядильной мануфактуры на Синопской набережной. Реставрируются и приспосабливаются для современного использования корпуса Российско-американской резиновой мануфактуры «Треугольник» (наб. Обводного канала, 134-136-138). Другое дело, что из 158 объектов 138 – выявленные, то есть это кандидаты в памятники. По закону в этой группе они могут находиться на период изучения не более года. Свой кандидатский стаж они давно прошли. Трудно понять, почему часть из них не стала полноценными статусными памятниками до 2002 года. Ну а после 2002 года вступил в силу новый закон и возникла правовая «дыра»: отсутствуют правительственные постановления о порядке ведения реестра, об историко-культурной экспертизе, нет и самой процедуры перевода объектов в категорию памятников. Все это проблемы федерального законодательства.
– Когда началось активное перепрофилирование всех перечисленных заводов?
– Всего лишь несколько лет назад.
– В каком положении сейчас пребывает здание старинной солодовни завода «Бавария» на Петровском проспекте?
– Абсолютно в бедственном положении. В данном случае определение «бедственное» – верно. Инвестиционный интерес выявлен. Думаю, что судьба его решится в ближайшем будущем.
– Насколько известно, один из газгольдеров Главного газового завода на Обводном канале Союз реставраторов готов перепрофилировать под выставочный реставрационный центр. Как КГИОП рассматривает эту концепцию?
– Конечно, мы бы с удовольствием поддержали эту идею. Газгольдер – сооружение необыкновенно выразительной архитектуры. Ныне это – частная собственность. Хотя содержится этот объект плохо, используется под склад и парковку автомобилей.
– Если собственник держит объект в плохом состоянии, должны же приниматься какие-то меры…
– Да, такие рычаги воздействия мы получили с 1 января 2006 года. Процедура изъятия у нерадивого собственника объекта – судебная, а следовательно, должна быть и доказательная база того, что собственник сознательно действовал во вред объекту, содействовал его разрушению. Мы активно используем предоставленное законом право. В судах различной компетенции рассматриваются наши иски по фактам нарушения охранного законодательства.
Подводные камни законов
– Решена ли судьба Фрунзенского универмага? Каков его статус?
– Статус не изменялся с 1999 года. Это выявленный объект.
– Как разрешился спор между КГИОП и Росохранкультурой по поводу разделения полномочий?
– Спором бы это я не назвала. Это огрехи федерального законодательства. Возникшая путаница в полномочиях, а заодно и ответственности дала печальные примеры. КГИОП настаивает на четком разграничении сфер ответственности, ибо сколько бы новых органов ни создавалось, без этой определенности у семи нянек дитя будет «без глазу». Федеральный законодатель проявил волю, и субъекты федерации постепенно возвращают свои права и обязанности. А с 1 января 2008 года тем регионам, в которых действует самостоятельный орган охраны памятников, передается значительная часть полномочий в сфере сохранения памятников федерального значения. Так что разум торжествует. КГИОП поддерживает централизацию всех полномочий в едином федеральном органе власти. Сегодня эти полномочия еще «размазаны» между Минкультуры, Роскультурой и Россвязьохранкультурой. Именно за последней должно быть закреплено и правовое обеспечение отрасли. Считаем, что это правильная позиция, которую поддерживают все регионы.
– По-прежнему ли согласование реставрации объектов федерального значения происходит в двух ведомствах?
– Да, мы исполняем требования законодательства. Условно говоря, работаем «под две печати». Понимаю, для многих это дополнительные временные затраты, но ни мы, ни Россвязьохранкультура не вправе устраняться от контроля за сохранением наследия. «Заберите, это – Ваше, финансируйте – это Ваша обязанность», – это порочная практика. Памятники находятся в Санкт-Петербурге. Надо мобилизовать все ресурсы для их сохранения. Вот и весь сказ.
– Как разрешился вопрос о передаче памятников федерального значения в городскую собственность?
– Речь идет о разграничении государственной собственности на объекты – памятники федерального значения между Российской Федерацией и ее субъектами. Концепция проста. В государственной собственности должны остаться объекты, необходимые для исполнения полномочий государственных органов и учреждений. Принцип простой, если здание – памятник федерального значения занимает орган федеральной власти или его учреждение, то и должен быть зарегистрирован как собственность Российской Федерации. Там, где расположены органы государственной власти Санкт-Петербурга или их учреждения – собственность городская. В процессе разграничения собственности находятся около 1200 объектов. Вопросы возникли лишь по 41 объекту. Эти здания коммерческого использования.
– Что же в таком случае будет с Никольскими рядами?
– Никольские ряды – памятник федерального значения. Сейчас реализуется инвестиционный проект и независимо от того, чья государственная собственность будет первично зарегистрирована (городская или федеральная), на мой взгляд, нет нужды держать ее в казне государства. Объект может быть выкуплен.
– Внесены ли в законодательство изменения, касающиеся реконструкции объектов?
– Тема возникла недавно и так быстро корректировка законов не проходит. Легкомысленное отношение к классификации таких понятий, как капитальный ремонт, реконструкция, приспособление привело к спорным толкованиям. Безусловно, «словарь» должен быть един для всех законодательных актов, регулирующих смежные сферы. 73 Федеральный закон, на мой взгляд, дает самые точные классификации: на объектах культурного наследия производятся ремонтно-реставрационные работы, в том числе ремонт, реставрация, консервация, приспособление под современное использование. И уж точно различные толкования понятийного аппарата не должны стать препятствием для реализации инвестиционных и реставрационных программ. Депутатский корпус (как Государственной думы, так и Законодательного собрания Санкт-Петербурга) осознает эту проблему и готов оказать поддержку в ее решении.
– В таком случае, под каким титулом ведутся работы на территории острова «Новая Голландия» и в зданиях Сената и Синода?
– В архитектурно-реставрационном задании КГИОП указано – проведение ремонтно-реставрационных работ и приспособление под современное использование, а в титулах строк, определяющих статьи финансирования, можно встретить слова: «реконструкция», «капитальный ремонт». Однако согласитесь, дело не в терминах, а в сути. Все должны преследовать одну цель – сохранение культурного наследия.
А теперь у меня просьба к Вам, Марина. Вы сказали, что материал этого интервью готовится ко Дню строителя. Поэтому мне хотелось бы поздравить всех строителей с праздником и пожелать им успехов с особым чувством. Частично это и наш праздник, ибо в сфере охраны наследия строительные нормы и правила также применяются, но только в случаях, не противоречащих интересам сохранности памятников.
Автор: Марина Голокова
рубрика:
Архитектура и реставрация
![](/images/error.png)