Непарадный Петербург
16.09.2007
Одним из интереснейших мероприятий прошедшего Международного инвестиционного форума PROEstate по праву можно назвать пресс-тур «Экскурсия по промышленным объектам Санкт-Петербурга», который организовала компания «Музей», в настоящее время занимающаяся реставрацией зданий и сооружений некогда известного во всем мире предприятия по производству резиновой обуви «Красный треугольник».
Предприятие обанкротилось в начале нынешнего века, и первоначально его собирались просто стереть с лица земли, а территорию использовать под новую застройку. Спасло великолепные здания от сноса вредное производство, которое некогда здесь располагалось, и необходимость проводить серьезную очистку территории. Пока согласовывали документацию, собственники менялись и, наконец, в 2004 году два основных корпуса, выходящих на Обводный канал, площадью 40 тыс. кв. метров, приобрело ЗАО «Компания «Музей». Люди в компании собрались профессиональные, ответственные, сознавали ценность приобретенного имущества, прежде всего с точки зрения исторической, а потому решили не сносить, а реставрировать, придав крепким зданиям современное звучание. Подготовили проект и в 2005 году приступили к реставрации первого корпуса. В конце 2006 года в строй были введены первые 6000 кв. метров отреставрированных площадей. Конечной целью экскурсии и было ознакомление с результатами этой работы.
А началась она у Ленэкспо, и потому первыми промышленными объектами, лежавшими на пути экскурсантов, стали предприятия, расположенные на Кожевенной линии Васильевского острова и далее по набережной Лейтенанта Шмидта. Вела экскурсию старший специалист КГИОП Валентина Лелина, человек увлеченный и хорошо знакомый с предметом.
В военных целЯх
«Когда мы говорим о Петербурге, – начала она, – мы как-то забываем о главной составляющей города, о том, для чего он строился. А ведь Петр I заложил его, прежде всего, для создания российского флота. Поэтому в самом центре столицы рядом с резиденцией императора создается главное, градообразующее предприятие – судостроительная верфь – Адмиралтейство. Все, что здесь строилось впоследствии – это сопутствующие предприятия для Адмиралтейства: Пушечный двор на Литейном, Пороховые заводы на Петроградской. Город создавался как военный и промышленный центр и таким был все 200 лет царского времени. Даже многие мои коллеги забывают, что Пушкинский Петербург – это не только Фонтанка, декабристы, балы, барышни, «Пиковая дама». Одним из основных событий того периода был спуск кораблей, когда практически все население Петербурга собиралось к верфям наблюдать это красивое зрелище. У Пушкина даже есть строчки: «Чу, пушки грянули, корабль сошел в Неву». Сейчас мы только по телевизору узнаем о спуске корабля, а тогда это было очень важное событие. К 1917 году у города был такой огромный машинный парк, что когда произошла революция, город встал не столько из-за волнений и забастовок, сколько из-за того, что вся энергетика работала на английском угле, а он остался во враждебном лагере.
Есть ли будущее
у этой красоты?
Сейчас мы с вами въезжаем на Кожевенную линию. В то время это была далекая окраина Петербурга, и сюда были перевезены самые вредные производства: кожевенные заводы – в царское время их было 19, в советское осталось два-три. Одним из лучших было предприятие Брусницына. Кстати, в те времена собственники жили непосредственно на территории своего завода или фабрики. И Брусницын не был исключением: вот этот дворец – это его жилой дом, а дальше за ним располагались цеха. В настоящее время завод по назначению не используется, его площади сдаются в аренду.
А теперь мы проезжаем Балтийский судостроительный завод. В отличие от Адмиралтейских верфей, он был частным. А потому и цеха его строились с особым изыском – с огромными витражами, с фермами перекрытий на заклепках. Каждое здание – это отдельное произведение искусства. Завод на грани закрытия, и никто не знает, что будет с этой красотой.
Город красит
не только параднаЯ Часть
Мы привыкли показывать гостям парадный Петербург. А его оборотная часть – хозяйственный Петербург – благодаря которой, собственно, и существовала парадная часть, всегда оставалась скрытой от посторонних глаз, неизвестной. Но когда я стала заниматься этой темой, то для меня парадная часть поблекла. Ведь промышленная архитектура ни в чем не уступает нашим дворцам, она красивейшая и мощнейшая в мире. Если парадный Петербург строили итальянцы, то Петербург промышленный возводили в основном англичане. Англия в то время (в конце ХVIII – начале XIX веков) была самой развитой промышленной страной мира. Понятно, что она старалась не отпускать своих инженеров в другие страны, их было мало. Но министру Воронцову, служившему Екатерине II, удалось договориться. Шестнадцать человек приехали в Петербург в качестве частных лиц. Среди них инженер Вильсон, работавший на фабрике «Веретено», Августин Бетанкур, благодаря изобретению которого были установлены колонны Исаакиевского собора и Александринский столп и которому, кстати, в этом году исполняется 175 лет. Конечно, они ехали за деньгами, но в не меньшей степени – за творчеством. И получили в этом смысле полную свободу. Именно благодаря этим людям на изломе XVIII–XIX веков началось машинное производство, с этим периодом связано начало промышленного переворота.
Петербург –
пионер промышленности
То есть в XVIII веке строились дворцы, составившие красивейшие архитектурные ансамбли и прославившие Петербург на весь мир, а начало XIX века – промышленный переворот. Заводы стали «наступать» на особняки, стали «захватывать» очень красивые усадьбы, например, во дворце того же графа Безбородко в Выборгском районе разместилась ткацкая фабрика «Веретено». Особенно важен в этом смысле период правления Николая I – при нем начинается строительство железных дорог. В этот же период прокладывается водопровод, история которого в Петербурге интересна сама по себе. Башня, в которую мы с вами едем, это главная водопроводная станция в Петербурге, первая водопроводная станция, которая появилась в Петербурге в середине XIX века. До этого были колодцы, водовозы, бочки для воды различных цветов, что означало разное качество воды. Вода для питья, мытья, хозяйственных нужд. Кстати, водовозами преимущественно работали в наказание. Если человек нарушал правила общественного порядка или совершал какое-то мелкое хулиганство, воровство, то его назначали водовозом и вручали бочку с лошадью. Если в период наказания он опять преступал закон, то у него отнимали лошадь, и бочку с водой он возил на себе. Следующий этап наказания – ведра с коромыслами. Отсюда, вероятно, поговорка «на обиженных воду возят». Мы проезжаем заводы Siemens. Сегодня мы воспринимаем это имя как символ современной техники, а для Петербурга – это первый телеграф, газовое освещение, которое существовало в нашем городе с начала XIX века. Очень многое здесь было первым – машинные фабрики, которые впоследствии распространились по всей России, в том числе первые английские конструкции этих фабрик. Многое было связано с промышленной деятельностью, и даже космические исследования начинались здесь. В XX веке Ленинград представлял из себя сердце, промышленный импульс которого тоже был сильный и распространялся на всю Россию. Как-то на Обуховском заводе мне рассказали, что во время войны, когда наша разведка уже сообщила, что под Курском состоится большое танковое сражение, а у нас не было оружия, способного пробить танковую броню, наши инженеры в блокадном городе эти пушки рассчитали, произвели опытные образцы, испытали и отправили на большую землю для массового производства. Отливали эти пушки на Урале и в результате выиграли сражение. То есть даже в блокаду город питал страну своими «мозгами».
Мы терЯем XIX век
Повторюсь: когда я занялась промышленной архитектурой, меня перестала интересовать парадная часть – дворцы и парки. Сегодня в сфере моих интересов – мосты, заводы и фабрики. Когда-то фабрики и заводы «наступали» на дворцы. К сожалению, в начале XXI века происходит обратное: город стремится отобрать у заводов их территории. Ведь они занимают очень выгодные места, которые, как правило, расположены по берегам рек и каналов (ведь для производства нужна была вода), и теперь они оказались в центре города, где земля стоит очень дорого. Понятно, что закончился индустриальный период и никто не знает, что теперь делать с этими зданиями? Вот был период в 1930-е годы прошлого века, когда закрывали и даже сносили церкви. Но храмы будут строить, а вот заводы... Если мы сейчас их уничтожим, то никогда и никто их в нынешнем виде восстанавливать не будет. Получится, что мы сотрем эту страницу своей истории и не вернемся к ней уже никогда. К сожалению, сейчас главную роль играют деньги. Они решают все. Остается уповать на то, что найдутся люди с деньгами, которые понимают значимость этих архитектурных памятников. Понятно, что заводы отработали свое. Но они сделаны на века из такого крепкого кирпича, что когда на одном из заводов пытались снести трубу, то не смогли этого сделать: били-били, но ни один кирпич даже с места не сдвинулся. Заводы – свидетели своего времени, помогали нам выжить во все революции и войны, и сносить их сейчас, когда они отработали свое, мне кажется, очень неправильно. Культура – это не только парадный Петербург, это и уважение к своей истории. Когда в начале 1990-х был взят курс на конверсию, заводы стали закрываться. А я, просыпаясь каждое утро, стала смотреть на трубы: если идет дым, значит, завод работает. Кстати, на заводе «Севкабель» есть тост «За трубу». Есть труба – есть жизнь. Сейчас перед нами башня Якова Чернихова, к которой ездят со всего мира. Это конструктивизм. Башня – один из немногих реализованных объектов того архитектора. Она выполнена в форме гвоздя.
Мы теряем XIX век. Для Петербурга первые два столетия – период развития, в это время он набирал силу и мощь, а третье столетие – это сплошные испытания на прочность. Он все выдержал. Но как он выдержит экспансию денег – посмотрим, ведь это уже четвертое столетие.
Мосты – особаЯ песнЯ
Мы едем по Благовещенскому мосту. Это первый мост, построенный через Неву во времена Николая I. При нем строится Исаакиевский собор, железная дорога и первый постоянный мост через Неву. Сохранились «родные» ограждения, которые установили после реставрации, архитектор Брюллов, брат художника Брюллова. Единственное изменение – имитация арок. Раньше были чугунные арки, которые отливали на Обуховском заводе, мост был поворотным и разводился ближе к Васильевскому острову. В 30-е годы XX века пролет перенесен на нынешнее место. В тот же период он лишился арок. Они были настолько великолепны, что их не решились уничтожить и увезли в Тверь, где они до сих пор служат мосту через Волгу.
В дореволюционное время было построено всего несколько мостов через Неву – Благовещенский, Троицкий (к 200-летию Петербурга), Литейный, Большеохтинский (при строительстве которого впервые применили конструкцию вертикального развода), финляндский железнодорожный и последний – перед самой революцией – Дворцовый. Он, единственный, сохраняется в первозданном виде. Вас, наверно, интересует, почему же у него ограждения с советской символикой? Дело в том, что до революции завершить ограждения не успели, они были деревянными, а отливали их уже в советское время, поэтому и соответствующая символика.
Но много мостов строилось через каналы и малые реки города. В 1831 году открыли к судоходству Обводный канал. Он обвел город, и тогда парадная часть Петербурга была освобождена от всех грузов. Через него было построено много мостов, в том числе виадук на пересечении Лиговского и Обводного каналов. Лиговский канал брал начало в водоемах Бассейной улицы, ныне Некрасова. Николай I приказал, чтобы все мосты выполнялись с макетами, макеты свозились в Красное Село и до сих пор там служат. Кстати, Лиговский канал был зарыт на участке от Бассейной улицы до Обводного канала в начале прошлого века, перед революцией, а вторая его часть была засыпана уже после войны в 1947–1948 годах.
Обводный
подтолкнул к развитию
Когда Обводный канал был открыт к судоходству, это подтолкнуло развитие города – мгновенно по берегам выросли различные фабрики, новая бумагопрядильня, газовый завод с цилиндрическими сооружениями – газгольдерами. Сейчас газ хранится в шарах, а тогда хранился в цилиндрах, то есть внутри газогольдера был бассейн, в нем плавал огромный цилиндр, и газ, вырабатываемый из кокса, по трубкам поступал в этот цилиндр. Сегодня они используются совершенно бездарно. Один газгольдер испорчен, а три можно было бы приспособить под выставочные помещения. Представьте, если стеклянную крышу сделать… В общем, фантастика. Рядом – одна из первых электростанций, она действующая, и с ней все в порядке.
В прошлом году попросили провести экскурсию по набережной Обводного канала. Приехало человек 50 из Москвы, еще и наши подтянулись, всего человек 70. И мы шли от Лиговки до самой Екатерингофки, а потом еще на автобусе доехали до Морского канала. Шли пешком, мне даже показалось, что, если бы не необходимость уезжать, они бы так шли и шли со мной и день, и ночь напролет. Мне потом звонили из Москвы и благодарили, сказали, что из трех экскурсий, а они смотрели коммунальные квартиры, видимо, в Москве, уже такой экзотики не осталось, и еще говорили, что экскурсия «Промышленный город» понравилась больше всего. Так что, я надеюсь, что интерес к теме все-таки пробудится. И мы по-новому посмотрим на собственную историю. Потому что вокруг каждого завода, помимо его исторической ценности, еще вырастают какие-то легенды. Например, рабочие фабрики «Веретено» уверяли, что в доме напротив фабрики жил барон Штиглиц, ее владелец. А на самом деле в этом доме располагалось другое предприятие, и никакой Штиглиц там не жил.
Из крана теЧет ЧистаЯ вода
Главная водопроводная станция была возведена на частные средства акционерного общества Санкт-Петербургских водопроводов. В 1958 году им была передана территория парка перед Таврическим дворцом вместе с каналами и пристанью. Нам с вами повезло, потому что сама река Нева, которая и не река вовсе, а пролом между Ладожским озером и Балтийским морем, очень чистая. Ивановские пороги, в которых много бурлящей воды, насыщают Неву кислородом. Отсюда особый вкус и качество воды. Кроме того, у нас очень высокие показатели очистки воды. Одна моя знакомая, которая занимается очисткой, рассказала, как возила в Германию обычную воду из-под крана, так они, когда ее проверили, удивились, откуда она привезла такую чистую воду. Кстати, содержание этой главной и сегодня водонапорной башни говорит о том, что можно и старые, отработавшие свое, сооружения использовать эффективно. ГУП «Водоканал» организовал в ней музей воды. А как замечательно отреставрировал здания. Несколько лет назад здесь была масса неприятных на вид пристроек, теперь все расчистили, отреставрировали. Даже кран-балку на заклепках, изготовленную на заводе Сан-Галли, сохранили. В общем, это позитивный пример того, как можно использовать старые помещения. Другой пример нам покажут на «Треугольнике».
Историю неплохо бы знать
Каждое время приносит и плохое, и хорошее. Вот не так давно исчезли в городе сараи, перестали привозить дрова. А ведь они простояли два с половиной века. Парадную жизнь мы с вами более-менее знаем, а вот хозяйственная часть от нас полностью скрыта. Сколько было в городе лошадей? Как убирали навоз? Как убирали мусор? Как привозили дрова? Рек и каналов в XIX веке не было видно вообще, они сплошь были заставлены баржами. На них дрова, товары. Все это привозилось в Кронштадт, а оттуда на мелкотоннажных судах шло в город. Ведь Морской канал, по которому сегодня идут суда, был проложен только во второй половине века. Кстати, спроектировал его известный промышленник Николай Путилов. Очень жаль, что в память об этом человеке у нас осталась только Краснопутиловская улица. А между тем Путилов – великолепный авантюрист и промышленник, знал каждого рабочего в лицо, здоровался за руку. Мы вообще очень мало знаем о капиталистах хорошего, нас учили по-другому. Взять тот же «Треугольник». Они так быстро развили производство, что было время, когда вся Европа и вся Россия ходили в калошах, произведенных на этом предприятии. Стоили калоши копейки, а качества были потрясающего. Понятно, что эксплуатировали калошниц нещадно, то есть все прелести капитализма на этом предприятии были налицо, но и много хорошего делалось. И квартирами обеспечивали, и школа с детским садом и яслями были, и обедами кормили. Так что к капиталистам надо подходить объективно.
Защитить
предприЯтиЯ Штиглица
Как вы думаете, почему рядом расположены два вокзала – Варшавский и Балтийский? Потому что Варшавский был казенным вокзалом, а Балтийский – частным, он принадлежал барону Штиглицу до конца 80-х годов позапрошлого века. Сначала барон проложил дорогу в Красное Село, что дало развитие этому поселению. Потом развивал дальше. Этот человек так много сделал для России, что поступили совершенно правильно, установив год его памяти. Между прочим, когда ему предложили вернуться в Германию (а он был в это время уже очень богатым человеком), он ответил, что так много получил от России, что ему надо отдавать долги. И до конца жизни прожил здесь, похоронен в Ивангороде. Очень обидно будет, если снесут его детище – прядильно-ниточный комбинат имени Кирова. Он находится рядом с мостом Петра Великого, как раз напротив будущего Охта-центра. Если мы эти здания не удержим, это будет просто преступление. Там работали три паровые машины (а паровые машины очень любили в Петербурге и всегда давали им женские имена). Трубы этой мануфактуры назвали Вера, Надежда, Любовь. Вера с Надеждой еще стоят неколебимо, а Любовь начала осыпаться. Помещения комбината, кстати, очень хорошо использовал в своем фильме «Про людей и про уродов» режиссер Балабанов.
Позитивные примеры
Предприятия сегодня абсолютно беззащитны. Производства нет, а земля в центре города стоит очень дорого. И есть два пути: все снести или все-таки защитить и сохранить для иных функций.
Сейчас все эти здания заводов находятся под угрозой сноса. Хотя положительные примеры использования все же есть. Я уже говорила про трамвайный парк на Васильевском, который удалось сохранить от сноса. Очень интересно сделан бизнес-центр в Выборгском районе на Сампсониевском проспекте, 60 в здании бывшего завода Эриксона. Там сделали очень грамотный реставрационный ремонт и даже музей устроили, уголок бывшего владельца. Еще один пример на Кондратьевском проспекте – бывший литейный цех ЛМЗ. Его переориентировали под торговый центр, грамотно отреставрировали, и получилось такое представительское презентабельное здание. После реставрации здание «заиграло», показалось с новой интересной стороны. Среди позитивных примеров использования можно назвать один цех завода «Вулкан» на Новоладожской улице. На Васильевском острове сохраняется пока кожевенный завод Брусницына за счет сдачи помещений в аренду. Очень хороший проект – Сестрорецкий завод. Его реставрируют по опыту Тампере в Финляндии: там будет и жилье, и спорт, и торговля, и музей, потому что сохранилась турбинная электростанция с генератором, каких очень мало сейчас. Еще можно назвать бывшую табачную фабрику имени Урицкого на углу Среднего и 9 Линии, там выпускался любимый всеми в советское время «Беломор». Сейчас там крупный торговый центр. Не знаю, что будет с Обуховским заводом, жизнь в нем пока еще теплится, но там расположено такое огромное количество не просто ценнейших зданий, каждый проект цеха – это оригинальный портрет разных-разных очертаний: волнообразный, с узорами, с фонарями верхнего освещения. Надо почувствовать эстетику этих зданий. Есть среди них похожие на здание Варшавского вокзала. Мы пока не осознаем эту сторону исторического наследия. Хотя проводится масса конференций, но в основном для узкого круга лиц, у меня даже создалось впечатление, что мы какие-то масоны, собираемся, и друг друга в чем-то пытаемся убедить. А нужна широкая пропаганда сохранения этого ценного наследия. Вот на Западе сначала все снесли, а теперь пытаются по старым чертежам восстанавливать. У нас же надо просто сохранить.
Красный треугольник
Сейчас мы направляемся к бывшему заводу «Красный Треугольник», который очень грамотно реставрируется в настоящее время. Собственники разумно подошли к делу, даже название оставили. По тем временам передовая мануфактура была создана в 1859 году. Через территорию фабрики протекала река Таракановка. Как вызов «Треугольнику», англичане создали фабрику «Резиновый Макинтош», которую «Треугольник» через 8 лет благополучно «сожрал». От реки Таракановки ничего не осталось, кроме моста. В главной водопроводной башне «Треугольника» до сих пор сохраняются три оригинальных водозаборных бака на заклепках, один из них круглый, два – прямоугольные. Интересно, что структура «Треугольника» – параллельно-перпедикулярные корпуса – была хорошо продумана: внутри располагались рельсы, по которым рабочие толкали специальные поворотные тележки с болванками, и на них натягивались калоши. Компания сохранила интерьеры директорского корпуса. И это очень важно, так как других подобных в городе нет. Сохраняется металлическая балка, чугунные колонны, здесь они достаточно примитивные, но приятно, что их сохранили, несмотря на то что пожарники требуют их регулярно покрывать специальной краской. Если бы вы видели, какой здесь был ужас всего несколько лет назад. Когда фабрику обанкротили, ее отключили от газа, света, тепла, и мы ее осматривали зимой – за стенами минус 30, а мы с фонариками продвигаемся по полуразрушенному зданию… Тогда я в полной мере ощутила, что такое блокада. Где-то во дворе прорвало трубу, и она сразу заледенела, вызывали ледорубов, чтобы ее очистить ото льда. Кстати, фильм режиссера Мамина «Окно в Париж» снимался здесь: тот эпизод, где герою снится страшный сон, что он остался в Париже и его выбросили в какие-то трущобы».
По словам менеджера проекта «Деловой центр «Треугольник» Елены Беловой, они спроектировали бизнес-центр класса В. В настоящее время введено 6 тыс. кв. метров, в ближайшие полтора месяца сдадут еще 3,5 тысячи. Отдельно стоящее здание, напоминающее средневековый замок, решили использовать под учебный центр. Второй двор – следующий этап реконструкции. Там предполагается разместить спортивные залы, бассейн, выставочные комплексы и гостиницу. «Идеология была такова, – говорит Елена, – человек приехал в город, поработал в офисе, пообщался с деловыми партнерами в ресторане так хорошо, что садиться за руль и ехать домой нельзя, и он остается в гостинице, а утром – снова на работе». В первом корпусе нет лифтов и кондиционеров, но все инженерные системы новые, в остальных корпусах будут и лифты, и кондиционирование. Окупаемость укладывается в 6 лет. Стоимость реставрации 1 кв. метра в первом корпусе 550 долларов на метр, в двух других, которые реставрируются сейчас, – $750–800.
На этом экскурсию завершили. Радует, что положительные примеры использования бывших заводских корпусов все-таки есть. Хотелось бы, чтобы их было больше.
Автор: Лилиана Глазова
Предприятие обанкротилось в начале нынешнего века, и первоначально его собирались просто стереть с лица земли, а территорию использовать под новую застройку. Спасло великолепные здания от сноса вредное производство, которое некогда здесь располагалось, и необходимость проводить серьезную очистку территории. Пока согласовывали документацию, собственники менялись и, наконец, в 2004 году два основных корпуса, выходящих на Обводный канал, площадью 40 тыс. кв. метров, приобрело ЗАО «Компания «Музей». Люди в компании собрались профессиональные, ответственные, сознавали ценность приобретенного имущества, прежде всего с точки зрения исторической, а потому решили не сносить, а реставрировать, придав крепким зданиям современное звучание. Подготовили проект и в 2005 году приступили к реставрации первого корпуса. В конце 2006 года в строй были введены первые 6000 кв. метров отреставрированных площадей. Конечной целью экскурсии и было ознакомление с результатами этой работы.
А началась она у Ленэкспо, и потому первыми промышленными объектами, лежавшими на пути экскурсантов, стали предприятия, расположенные на Кожевенной линии Васильевского острова и далее по набережной Лейтенанта Шмидта. Вела экскурсию старший специалист КГИОП Валентина Лелина, человек увлеченный и хорошо знакомый с предметом.
В военных целЯх
«Когда мы говорим о Петербурге, – начала она, – мы как-то забываем о главной составляющей города, о том, для чего он строился. А ведь Петр I заложил его, прежде всего, для создания российского флота. Поэтому в самом центре столицы рядом с резиденцией императора создается главное, градообразующее предприятие – судостроительная верфь – Адмиралтейство. Все, что здесь строилось впоследствии – это сопутствующие предприятия для Адмиралтейства: Пушечный двор на Литейном, Пороховые заводы на Петроградской. Город создавался как военный и промышленный центр и таким был все 200 лет царского времени. Даже многие мои коллеги забывают, что Пушкинский Петербург – это не только Фонтанка, декабристы, балы, барышни, «Пиковая дама». Одним из основных событий того периода был спуск кораблей, когда практически все население Петербурга собиралось к верфям наблюдать это красивое зрелище. У Пушкина даже есть строчки: «Чу, пушки грянули, корабль сошел в Неву». Сейчас мы только по телевизору узнаем о спуске корабля, а тогда это было очень важное событие. К 1917 году у города был такой огромный машинный парк, что когда произошла революция, город встал не столько из-за волнений и забастовок, сколько из-за того, что вся энергетика работала на английском угле, а он остался во враждебном лагере.
Есть ли будущее
у этой красоты?
Сейчас мы с вами въезжаем на Кожевенную линию. В то время это была далекая окраина Петербурга, и сюда были перевезены самые вредные производства: кожевенные заводы – в царское время их было 19, в советское осталось два-три. Одним из лучших было предприятие Брусницына. Кстати, в те времена собственники жили непосредственно на территории своего завода или фабрики. И Брусницын не был исключением: вот этот дворец – это его жилой дом, а дальше за ним располагались цеха. В настоящее время завод по назначению не используется, его площади сдаются в аренду.
А теперь мы проезжаем Балтийский судостроительный завод. В отличие от Адмиралтейских верфей, он был частным. А потому и цеха его строились с особым изыском – с огромными витражами, с фермами перекрытий на заклепках. Каждое здание – это отдельное произведение искусства. Завод на грани закрытия, и никто не знает, что будет с этой красотой.
Город красит
не только параднаЯ Часть
Мы привыкли показывать гостям парадный Петербург. А его оборотная часть – хозяйственный Петербург – благодаря которой, собственно, и существовала парадная часть, всегда оставалась скрытой от посторонних глаз, неизвестной. Но когда я стала заниматься этой темой, то для меня парадная часть поблекла. Ведь промышленная архитектура ни в чем не уступает нашим дворцам, она красивейшая и мощнейшая в мире. Если парадный Петербург строили итальянцы, то Петербург промышленный возводили в основном англичане. Англия в то время (в конце ХVIII – начале XIX веков) была самой развитой промышленной страной мира. Понятно, что она старалась не отпускать своих инженеров в другие страны, их было мало. Но министру Воронцову, служившему Екатерине II, удалось договориться. Шестнадцать человек приехали в Петербург в качестве частных лиц. Среди них инженер Вильсон, работавший на фабрике «Веретено», Августин Бетанкур, благодаря изобретению которого были установлены колонны Исаакиевского собора и Александринский столп и которому, кстати, в этом году исполняется 175 лет. Конечно, они ехали за деньгами, но в не меньшей степени – за творчеством. И получили в этом смысле полную свободу. Именно благодаря этим людям на изломе XVIII–XIX веков началось машинное производство, с этим периодом связано начало промышленного переворота.
Петербург –
пионер промышленности
То есть в XVIII веке строились дворцы, составившие красивейшие архитектурные ансамбли и прославившие Петербург на весь мир, а начало XIX века – промышленный переворот. Заводы стали «наступать» на особняки, стали «захватывать» очень красивые усадьбы, например, во дворце того же графа Безбородко в Выборгском районе разместилась ткацкая фабрика «Веретено». Особенно важен в этом смысле период правления Николая I – при нем начинается строительство железных дорог. В этот же период прокладывается водопровод, история которого в Петербурге интересна сама по себе. Башня, в которую мы с вами едем, это главная водопроводная станция в Петербурге, первая водопроводная станция, которая появилась в Петербурге в середине XIX века. До этого были колодцы, водовозы, бочки для воды различных цветов, что означало разное качество воды. Вода для питья, мытья, хозяйственных нужд. Кстати, водовозами преимущественно работали в наказание. Если человек нарушал правила общественного порядка или совершал какое-то мелкое хулиганство, воровство, то его назначали водовозом и вручали бочку с лошадью. Если в период наказания он опять преступал закон, то у него отнимали лошадь, и бочку с водой он возил на себе. Следующий этап наказания – ведра с коромыслами. Отсюда, вероятно, поговорка «на обиженных воду возят». Мы проезжаем заводы Siemens. Сегодня мы воспринимаем это имя как символ современной техники, а для Петербурга – это первый телеграф, газовое освещение, которое существовало в нашем городе с начала XIX века. Очень многое здесь было первым – машинные фабрики, которые впоследствии распространились по всей России, в том числе первые английские конструкции этих фабрик. Многое было связано с промышленной деятельностью, и даже космические исследования начинались здесь. В XX веке Ленинград представлял из себя сердце, промышленный импульс которого тоже был сильный и распространялся на всю Россию. Как-то на Обуховском заводе мне рассказали, что во время войны, когда наша разведка уже сообщила, что под Курском состоится большое танковое сражение, а у нас не было оружия, способного пробить танковую броню, наши инженеры в блокадном городе эти пушки рассчитали, произвели опытные образцы, испытали и отправили на большую землю для массового производства. Отливали эти пушки на Урале и в результате выиграли сражение. То есть даже в блокаду город питал страну своими «мозгами».
Мы терЯем XIX век
Повторюсь: когда я занялась промышленной архитектурой, меня перестала интересовать парадная часть – дворцы и парки. Сегодня в сфере моих интересов – мосты, заводы и фабрики. Когда-то фабрики и заводы «наступали» на дворцы. К сожалению, в начале XXI века происходит обратное: город стремится отобрать у заводов их территории. Ведь они занимают очень выгодные места, которые, как правило, расположены по берегам рек и каналов (ведь для производства нужна была вода), и теперь они оказались в центре города, где земля стоит очень дорого. Понятно, что закончился индустриальный период и никто не знает, что теперь делать с этими зданиями? Вот был период в 1930-е годы прошлого века, когда закрывали и даже сносили церкви. Но храмы будут строить, а вот заводы... Если мы сейчас их уничтожим, то никогда и никто их в нынешнем виде восстанавливать не будет. Получится, что мы сотрем эту страницу своей истории и не вернемся к ней уже никогда. К сожалению, сейчас главную роль играют деньги. Они решают все. Остается уповать на то, что найдутся люди с деньгами, которые понимают значимость этих архитектурных памятников. Понятно, что заводы отработали свое. Но они сделаны на века из такого крепкого кирпича, что когда на одном из заводов пытались снести трубу, то не смогли этого сделать: били-били, но ни один кирпич даже с места не сдвинулся. Заводы – свидетели своего времени, помогали нам выжить во все революции и войны, и сносить их сейчас, когда они отработали свое, мне кажется, очень неправильно. Культура – это не только парадный Петербург, это и уважение к своей истории. Когда в начале 1990-х был взят курс на конверсию, заводы стали закрываться. А я, просыпаясь каждое утро, стала смотреть на трубы: если идет дым, значит, завод работает. Кстати, на заводе «Севкабель» есть тост «За трубу». Есть труба – есть жизнь. Сейчас перед нами башня Якова Чернихова, к которой ездят со всего мира. Это конструктивизм. Башня – один из немногих реализованных объектов того архитектора. Она выполнена в форме гвоздя.
Мы теряем XIX век. Для Петербурга первые два столетия – период развития, в это время он набирал силу и мощь, а третье столетие – это сплошные испытания на прочность. Он все выдержал. Но как он выдержит экспансию денег – посмотрим, ведь это уже четвертое столетие.
Мосты – особаЯ песнЯ
Мы едем по Благовещенскому мосту. Это первый мост, построенный через Неву во времена Николая I. При нем строится Исаакиевский собор, железная дорога и первый постоянный мост через Неву. Сохранились «родные» ограждения, которые установили после реставрации, архитектор Брюллов, брат художника Брюллова. Единственное изменение – имитация арок. Раньше были чугунные арки, которые отливали на Обуховском заводе, мост был поворотным и разводился ближе к Васильевскому острову. В 30-е годы XX века пролет перенесен на нынешнее место. В тот же период он лишился арок. Они были настолько великолепны, что их не решились уничтожить и увезли в Тверь, где они до сих пор служат мосту через Волгу.
В дореволюционное время было построено всего несколько мостов через Неву – Благовещенский, Троицкий (к 200-летию Петербурга), Литейный, Большеохтинский (при строительстве которого впервые применили конструкцию вертикального развода), финляндский железнодорожный и последний – перед самой революцией – Дворцовый. Он, единственный, сохраняется в первозданном виде. Вас, наверно, интересует, почему же у него ограждения с советской символикой? Дело в том, что до революции завершить ограждения не успели, они были деревянными, а отливали их уже в советское время, поэтому и соответствующая символика.
Но много мостов строилось через каналы и малые реки города. В 1831 году открыли к судоходству Обводный канал. Он обвел город, и тогда парадная часть Петербурга была освобождена от всех грузов. Через него было построено много мостов, в том числе виадук на пересечении Лиговского и Обводного каналов. Лиговский канал брал начало в водоемах Бассейной улицы, ныне Некрасова. Николай I приказал, чтобы все мосты выполнялись с макетами, макеты свозились в Красное Село и до сих пор там служат. Кстати, Лиговский канал был зарыт на участке от Бассейной улицы до Обводного канала в начале прошлого века, перед революцией, а вторая его часть была засыпана уже после войны в 1947–1948 годах.
Обводный
подтолкнул к развитию
Когда Обводный канал был открыт к судоходству, это подтолкнуло развитие города – мгновенно по берегам выросли различные фабрики, новая бумагопрядильня, газовый завод с цилиндрическими сооружениями – газгольдерами. Сейчас газ хранится в шарах, а тогда хранился в цилиндрах, то есть внутри газогольдера был бассейн, в нем плавал огромный цилиндр, и газ, вырабатываемый из кокса, по трубкам поступал в этот цилиндр. Сегодня они используются совершенно бездарно. Один газгольдер испорчен, а три можно было бы приспособить под выставочные помещения. Представьте, если стеклянную крышу сделать… В общем, фантастика. Рядом – одна из первых электростанций, она действующая, и с ней все в порядке.
В прошлом году попросили провести экскурсию по набережной Обводного канала. Приехало человек 50 из Москвы, еще и наши подтянулись, всего человек 70. И мы шли от Лиговки до самой Екатерингофки, а потом еще на автобусе доехали до Морского канала. Шли пешком, мне даже показалось, что, если бы не необходимость уезжать, они бы так шли и шли со мной и день, и ночь напролет. Мне потом звонили из Москвы и благодарили, сказали, что из трех экскурсий, а они смотрели коммунальные квартиры, видимо, в Москве, уже такой экзотики не осталось, и еще говорили, что экскурсия «Промышленный город» понравилась больше всего. Так что, я надеюсь, что интерес к теме все-таки пробудится. И мы по-новому посмотрим на собственную историю. Потому что вокруг каждого завода, помимо его исторической ценности, еще вырастают какие-то легенды. Например, рабочие фабрики «Веретено» уверяли, что в доме напротив фабрики жил барон Штиглиц, ее владелец. А на самом деле в этом доме располагалось другое предприятие, и никакой Штиглиц там не жил.
Из крана теЧет ЧистаЯ вода
Главная водопроводная станция была возведена на частные средства акционерного общества Санкт-Петербургских водопроводов. В 1958 году им была передана территория парка перед Таврическим дворцом вместе с каналами и пристанью. Нам с вами повезло, потому что сама река Нева, которая и не река вовсе, а пролом между Ладожским озером и Балтийским морем, очень чистая. Ивановские пороги, в которых много бурлящей воды, насыщают Неву кислородом. Отсюда особый вкус и качество воды. Кроме того, у нас очень высокие показатели очистки воды. Одна моя знакомая, которая занимается очисткой, рассказала, как возила в Германию обычную воду из-под крана, так они, когда ее проверили, удивились, откуда она привезла такую чистую воду. Кстати, содержание этой главной и сегодня водонапорной башни говорит о том, что можно и старые, отработавшие свое, сооружения использовать эффективно. ГУП «Водоканал» организовал в ней музей воды. А как замечательно отреставрировал здания. Несколько лет назад здесь была масса неприятных на вид пристроек, теперь все расчистили, отреставрировали. Даже кран-балку на заклепках, изготовленную на заводе Сан-Галли, сохранили. В общем, это позитивный пример того, как можно использовать старые помещения. Другой пример нам покажут на «Треугольнике».
Историю неплохо бы знать
Каждое время приносит и плохое, и хорошее. Вот не так давно исчезли в городе сараи, перестали привозить дрова. А ведь они простояли два с половиной века. Парадную жизнь мы с вами более-менее знаем, а вот хозяйственная часть от нас полностью скрыта. Сколько было в городе лошадей? Как убирали навоз? Как убирали мусор? Как привозили дрова? Рек и каналов в XIX веке не было видно вообще, они сплошь были заставлены баржами. На них дрова, товары. Все это привозилось в Кронштадт, а оттуда на мелкотоннажных судах шло в город. Ведь Морской канал, по которому сегодня идут суда, был проложен только во второй половине века. Кстати, спроектировал его известный промышленник Николай Путилов. Очень жаль, что в память об этом человеке у нас осталась только Краснопутиловская улица. А между тем Путилов – великолепный авантюрист и промышленник, знал каждого рабочего в лицо, здоровался за руку. Мы вообще очень мало знаем о капиталистах хорошего, нас учили по-другому. Взять тот же «Треугольник». Они так быстро развили производство, что было время, когда вся Европа и вся Россия ходили в калошах, произведенных на этом предприятии. Стоили калоши копейки, а качества были потрясающего. Понятно, что эксплуатировали калошниц нещадно, то есть все прелести капитализма на этом предприятии были налицо, но и много хорошего делалось. И квартирами обеспечивали, и школа с детским садом и яслями были, и обедами кормили. Так что к капиталистам надо подходить объективно.
Защитить
предприЯтиЯ Штиглица
Как вы думаете, почему рядом расположены два вокзала – Варшавский и Балтийский? Потому что Варшавский был казенным вокзалом, а Балтийский – частным, он принадлежал барону Штиглицу до конца 80-х годов позапрошлого века. Сначала барон проложил дорогу в Красное Село, что дало развитие этому поселению. Потом развивал дальше. Этот человек так много сделал для России, что поступили совершенно правильно, установив год его памяти. Между прочим, когда ему предложили вернуться в Германию (а он был в это время уже очень богатым человеком), он ответил, что так много получил от России, что ему надо отдавать долги. И до конца жизни прожил здесь, похоронен в Ивангороде. Очень обидно будет, если снесут его детище – прядильно-ниточный комбинат имени Кирова. Он находится рядом с мостом Петра Великого, как раз напротив будущего Охта-центра. Если мы эти здания не удержим, это будет просто преступление. Там работали три паровые машины (а паровые машины очень любили в Петербурге и всегда давали им женские имена). Трубы этой мануфактуры назвали Вера, Надежда, Любовь. Вера с Надеждой еще стоят неколебимо, а Любовь начала осыпаться. Помещения комбината, кстати, очень хорошо использовал в своем фильме «Про людей и про уродов» режиссер Балабанов.
Позитивные примеры
Предприятия сегодня абсолютно беззащитны. Производства нет, а земля в центре города стоит очень дорого. И есть два пути: все снести или все-таки защитить и сохранить для иных функций.
Сейчас все эти здания заводов находятся под угрозой сноса. Хотя положительные примеры использования все же есть. Я уже говорила про трамвайный парк на Васильевском, который удалось сохранить от сноса. Очень интересно сделан бизнес-центр в Выборгском районе на Сампсониевском проспекте, 60 в здании бывшего завода Эриксона. Там сделали очень грамотный реставрационный ремонт и даже музей устроили, уголок бывшего владельца. Еще один пример на Кондратьевском проспекте – бывший литейный цех ЛМЗ. Его переориентировали под торговый центр, грамотно отреставрировали, и получилось такое представительское презентабельное здание. После реставрации здание «заиграло», показалось с новой интересной стороны. Среди позитивных примеров использования можно назвать один цех завода «Вулкан» на Новоладожской улице. На Васильевском острове сохраняется пока кожевенный завод Брусницына за счет сдачи помещений в аренду. Очень хороший проект – Сестрорецкий завод. Его реставрируют по опыту Тампере в Финляндии: там будет и жилье, и спорт, и торговля, и музей, потому что сохранилась турбинная электростанция с генератором, каких очень мало сейчас. Еще можно назвать бывшую табачную фабрику имени Урицкого на углу Среднего и 9 Линии, там выпускался любимый всеми в советское время «Беломор». Сейчас там крупный торговый центр. Не знаю, что будет с Обуховским заводом, жизнь в нем пока еще теплится, но там расположено такое огромное количество не просто ценнейших зданий, каждый проект цеха – это оригинальный портрет разных-разных очертаний: волнообразный, с узорами, с фонарями верхнего освещения. Надо почувствовать эстетику этих зданий. Есть среди них похожие на здание Варшавского вокзала. Мы пока не осознаем эту сторону исторического наследия. Хотя проводится масса конференций, но в основном для узкого круга лиц, у меня даже создалось впечатление, что мы какие-то масоны, собираемся, и друг друга в чем-то пытаемся убедить. А нужна широкая пропаганда сохранения этого ценного наследия. Вот на Западе сначала все снесли, а теперь пытаются по старым чертежам восстанавливать. У нас же надо просто сохранить.
Красный треугольник
Сейчас мы направляемся к бывшему заводу «Красный Треугольник», который очень грамотно реставрируется в настоящее время. Собственники разумно подошли к делу, даже название оставили. По тем временам передовая мануфактура была создана в 1859 году. Через территорию фабрики протекала река Таракановка. Как вызов «Треугольнику», англичане создали фабрику «Резиновый Макинтош», которую «Треугольник» через 8 лет благополучно «сожрал». От реки Таракановки ничего не осталось, кроме моста. В главной водопроводной башне «Треугольника» до сих пор сохраняются три оригинальных водозаборных бака на заклепках, один из них круглый, два – прямоугольные. Интересно, что структура «Треугольника» – параллельно-перпедикулярные корпуса – была хорошо продумана: внутри располагались рельсы, по которым рабочие толкали специальные поворотные тележки с болванками, и на них натягивались калоши. Компания сохранила интерьеры директорского корпуса. И это очень важно, так как других подобных в городе нет. Сохраняется металлическая балка, чугунные колонны, здесь они достаточно примитивные, но приятно, что их сохранили, несмотря на то что пожарники требуют их регулярно покрывать специальной краской. Если бы вы видели, какой здесь был ужас всего несколько лет назад. Когда фабрику обанкротили, ее отключили от газа, света, тепла, и мы ее осматривали зимой – за стенами минус 30, а мы с фонариками продвигаемся по полуразрушенному зданию… Тогда я в полной мере ощутила, что такое блокада. Где-то во дворе прорвало трубу, и она сразу заледенела, вызывали ледорубов, чтобы ее очистить ото льда. Кстати, фильм режиссера Мамина «Окно в Париж» снимался здесь: тот эпизод, где герою снится страшный сон, что он остался в Париже и его выбросили в какие-то трущобы».
По словам менеджера проекта «Деловой центр «Треугольник» Елены Беловой, они спроектировали бизнес-центр класса В. В настоящее время введено 6 тыс. кв. метров, в ближайшие полтора месяца сдадут еще 3,5 тысячи. Отдельно стоящее здание, напоминающее средневековый замок, решили использовать под учебный центр. Второй двор – следующий этап реконструкции. Там предполагается разместить спортивные залы, бассейн, выставочные комплексы и гостиницу. «Идеология была такова, – говорит Елена, – человек приехал в город, поработал в офисе, пообщался с деловыми партнерами в ресторане так хорошо, что садиться за руль и ехать домой нельзя, и он остается в гостинице, а утром – снова на работе». В первом корпусе нет лифтов и кондиционеров, но все инженерные системы новые, в остальных корпусах будут и лифты, и кондиционирование. Окупаемость укладывается в 6 лет. Стоимость реставрации 1 кв. метра в первом корпусе 550 долларов на метр, в двух других, которые реставрируются сейчас, – $750–800.
На этом экскурсию завершили. Радует, что положительные примеры использования бывших заводских корпусов все-таки есть. Хотелось бы, чтобы их было больше.
Автор: Лилиана Глазова
рубрика:
Градостроительство
