Издания

Официальная публикация

№25 (847 )
30 ноября 2018

Евгения Климова: «Блокчейн изменит будущее банков и застройщиков»

Райффайзенбанк впервые в России и в мире выпустил электронную закладную, запись о которой хранится в блокчейн-реестре. Инновационное решение не только упростит работу банка с ипотечными заемщиками, но и оптимизирует взаимодействие кредитной организации с другими участниками рынка, в том числе и с застройщиками.

Евгения Климова
Изображение: РБК

Начальник отдела депозитарного обслуживания Райффайзенбанка Евге­­ния Климова рассказала «Строи­тельному Еженедельнику» о сути и преиму­­ществах использования новой тех­­­нологии.

– Евгения, почему Райффайзенбанк принял решение выпустить электронную закладную, причем с использованием технологии блокчейн?

– С 1 июля 2018 года, согласно поправкам в ФЗ «Об ипотеке», в оборот были введены электронные закладные. Бездокументарный вид ценной бумаги является первым этапом перехода на полный электронный документооборот в сегменте ипотечного кредитования. Действующим законодательством определено, что электронная закладная должна храниться в депозитарии, то есть в электронном хранилище ценных бумаг.

Еще до принятия данных поправок Центробанк, Минэкономразвития, ряд российских банков, в том числе и Райффайзенбанк, вошли в рабочую группу Ассоциации ФинТех (АФТ). Она была создана для решения вопросов внедрения новых технологических решений в финансовом секторе, в том числе для реализации проекта по разработке децентрализованной депозитарной системы (ДДС) хранения данных об электронных закладных. Было решено создать ДДС на отечественной блокчейн-платформе «Мастерчейн», так как технология распределенных реестров эффективно решает вопросы взаимодействия всех участников банковского рынка и отвечает всем требованиям безопасности хранения информации.

– В чем отличия «Мастерчейна» от других блокчейн-платформ?

– «Мастерчейн» полностью соответствует российскому законодательству, в том числе работает над внедрением отечественной криптографии. Предполагается, что платформа в ближайшее время станет составной частью единой финансовой системы нового поколения, в которой будут учитываться не только ипотечные сделки, но и другие банковские и межбанковские операции.

Немаловажно, что «Мастерчейн» – это закрытая платформа. Информация по ней проходит по защищенным каналам. В частности, участники ДДС имеют доступ только к тем электронным закладным, которые переданы им на учет и хранение.

– Можно ли говорить, что Райффайзенбанк стал пионером в выпуске электронной закладной с задействованием блокчейна?

– Это действительно так. Причем, Райффайзенбанк был первым не только в России, но и в мире. Есть компании, использующие блокчейн для каких-то своих внутренних процессов, но банков, задействовавших на промышленном уровне данную технологию для хранения информации о ценных бумагах, по нашим данным, пока нет.

– Как выстроен процесс выпуска и дальнейшего использования электронной закладной и в чем ее преимущества в сравнении с бумажной?

– Электронная закладная создается при оформлении ипотечного кредита, подписывается электронной подписью заемщика (залогодателя). По специальным защищенным каналам документ передается сначала в Росреестр для  регистрации, затем – в депозитарий банка, который является одним из узлов блокчейн-сети. В реестре-блокчейне создается токен с базовой информацией о закладной. Все операции происходят почти автоматически с минимальным участием человека.

Как для банка, так и для клиента электронная автоматизация существенно ускоряет процесс регистрации закладной. Человеку не нужно обращаться в МФЦ или Росреестр за  документами для оформления ипотечной сделки или снятия обременения с недвижимости, а затем относить их в банк.

Кроме того, с банка снимается нагрузка по учету и хранению бумажной закладной, а это значит, что и операционные риски снижаются. Немаловажно и то, что хранение информации на блокчейн-платформе помогает упростить секьюритизацию ипотечных закладных.

– На Ваш взгляд, есть ли необходимость какого-то дополнительного законодательного регулирования операций, связанных с блокчейном?

– В банковском законодательстве есть пробелы. В частности, когда уже были введены в оборот электронные закладные, действующее депозитарное законодательство вообще не предусматривало учет таких ценных бумаг.

Тем не менее, сейчас Центробанк такие пробелы активно устраняет. Им уже подготовлен документ, регулирующий учет электронных закладных, который вскоре должен быть принят. Пока банки, занимающиеся пилотными проектами с электронными закладными, получают от ЦБ РФ разъяснения, как корректно вести учет по таким сделкам и не нарушать законодательство.

– Есть ли какие-то стратегические задачи у банка – довести использование электронных закладных до определенного показателя?

– В период апробации технологии банк не ставит перед собой таких задач. Наши коллеги, занимающиеся ипотекой, пока продолжают перестраивать свои бизнес-процессы таким образом, чтобы использование банком электронной закладной стало для банка более эффективным.

Если говорить про весь банковский рынок, то, на мой взгляд, к концу следую­щего года использование электронных закладных примет промышленные масштабы. Правда, говорить о том, когда произойдет полный переход банковской отрасли на электронные закладные, пока рано.

– Намерены ли вы технологию блокчейн применять в других своих сер­висах?

– Конечно, ведь блокчейн выводит работу банковских сервисов на новый технологичный уровень. Райффайзенбанк совместно с ФинТехом ведут разработки по использованию технологии блокчейн в процессе выпуска банковских гарантий и аккредитивов, а также в осуществлении денежных переводов. Отмечу, что в 2017 году Райффайзенбанк осуществил первую сделку с использованием блокчейна, по размещению рублевых облигаций.

На мой взгляд, блокчейном в банковских сервисах в ближайшее время заинтересуются и застройщики. Тем более, что электронная закладная затрагивает и их деятельность. Ожидается, что полностью станет электронным отчет оценщика, а также документооборот с другими представителями рынка недвижимости.

– Можно ли говорить о том, что пока блокчейн несколько непонятен для обычных граждан? Нужно ли как-то данную технологию популяризи­ровать?

– Скорее, нужно объяснение клиентам, что из себя данный инструмент представляет, как он работает. К сожалению, пока технологию блокчейн многие связывают только с криптовалютами, что, конечно, в корне неправильно. Но, думаю, что ситуа­ция изменится в скором будущем. Тем более, что клиенты достаточно быстро поймут все преимущества использования новой современной технологии, которая ускоряет проведение сделки и отвечает всем параметрам безопасности.

автор: Максим Еланский

Сергей Макаров: «Воссоздание утраченных шедевров Петербурга продолжится»

Старейшему в России ведомству по охране объектов исторического наследия исполняется 100 лет. Об истории КГИОП, актуальных задачах сегодняшнего дня и планах на будущее «Строительному Еженедельнику» рассказал председатель Комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры Санкт-Петербурга Сергей Макаров.

Сергей Макаров
Изображение: asninfo.ru

 

– Сергей Владимирович, КГИОП исполняется 100 лет. Напомните, пожалуйста, основные вехи исторического пути ведомства.

– В дореволюционной России специализированных ведомств, занимавшихся охраной архитектурного наследия, не было. Надо, однако, отметить, что «Строительные уставы» (1832, 1842, 1857, 1900 годов) защищали исторические строения от сноса и предписывали бережное к ним отношение при возведении новых зданий. При ремонте старых объектов архитекторы нередко занимались тем, что сегодня мы назвали бы «научной реставрацией».

Тем не менее, первое государственное ведомство, задачей которого стала именно охрана наследия, появилось уже после революции. Это непосредственно связано с тем, что появилась острая необходимость в защите объектов, национализированных в ходе революционных событий.

Структуры-«предки» КГИОП на протяжении всей своей вековой истории занимались делом огромной, я бы сказал, общенациональной важности. Рассказать обо всем совершенно невозможно. За это столетие выполнена просто фантастическая работа. Но я бы выделил три важнейшие, на мой взгляд, вехи (или, скорее, эпохи) в истории ведомства.

Первая из них связана с самим созданием в 1918 году Отдела по охране, учету и регистрации памятников искусства и старины – самого первого прямого «предка» КГИОП. Необходимо оценить гражданское и профессиональное мужество людей, которые в период революционного смятения, потрясения и крушения всех социальных основ старого общества, проявлений откровенного вандализма встали на защиту исторического наследия.

И ведь варварское отношение к памятникам было свойственно не только необразованным слоям населения. Были целые объединения нового, революционного искусства, теоретически обосновывавшие необходимость физического уничтожения «старья». Как иллюстрацию можно припомнить стихи Владимира Маяковского, написанные как раз в 1918 году:

Белогвардейца найдете – и к стенке.
А Рафаэля забыли? Забыли Растрелли вы?
Время пулям по стенке музеев тенькать.
Стодюймовками глоток старье расстреливай!
Сеете смерть во вражьем стане.
Не попадись, капитала наймиты.
А царь Александр на площади Восстаний
стоит? Туда динамиты!
Выстроили пушки по опушке,
глухи к белогвардейской ласке.
А почему не атакован Пушкин?
А прочие генералы классики?
Старье охраняем искусства именем.
Или зуб революций ступился о короны?
Скорее! Дым развейте над Зимним –
фабрики макаронной!

И такие настроения были весьма распространены, более того, находились, выражаясь современным языком, в мейнстриме тогдашних общественных трендов. Немало мужества необходимо было тем, кто противопоставил себя этому валу, старался сохранить наследие. Конечно, возможности в этом отношении в послереволюционный период были весьма ограниченны. Защищать памятники (и особенно храмы) было даже небезопасно. Поэтому с большим уважением мы должны относиться к тем, кто в это сложное время делал, что мог, для сохранения исторической памяти.

 

– Вторая веха – это, наверное, послевоенное восстановление объектов наследия, особенно пригородных?

– Конечно. Ситуация на некоторых из них была просто катастрофическая, многим казалось, что все погибло безвозвратно и восстановить уже ничего невозможно. Но нашлись люди, которые не опустили руки.

Кстати, бюст одного из них – Николая Николаевича Белехову – в будущем году мы планируем установить в здании КГИОП. Именно он руководил маскировкой объектов наследия во время войны. Именно под его руководством и по его инициативе начались послевоенные широкомасштабные ремонтно-восстановительные работы, в том числе и в разрушенных пригородных дворцах-музеях. И во многом именно благодаря ему на уровне правительства страны было принято решение о необходимости воссоздания объектов, находившихся в руинированном состоянии, – и это сразу после войны, на фоне всеобщей разрухи и нехватки порой самого необходимого!

Тогда вполне четко звучали голоса, утверждавшие, что сейчас «не до дворцов и парков». И только благодаря активным действиям сотрудников ГИОП, музейщиков и других неравнодушных к задачам сохранения национального наследия людей удалось добиться решения о возрождении памятников из руин. Людям было негде жить, нечего есть, не во что одеваться, но они боролись за спасение и воссоздание шедевров!

Конечно, это работа колоссальных объемов – и она растянулась на десятилетия. Но начало ей было положено тогда – в полуголодном послевоенном Ленинграде. И именно благодаря ей сейчас мы можем любоваться дворцами, парками и фонтанами Петергофа, Павловска, Царского Села, Гатчины.

 

– Ну а третья эпоха?

– Может быть, это несколько нескромно, но, на мой взгляд, это новейшая история и современная деятельность КГИОП. С конца 1980-х годов произошло множество важнейших событий в сфере охраны наследия. В 1988 году утвержден проект зон охраны центральных районов города, который законодательно закрепил границы объединенной охранной зоны центра, площадь которой составила 3768 га. В 1990 году в Список всемирного наследия ЮНЕСКО включен объект «Исторический центр Ленинграда и связанные с ним группы памятников». В 1996 году КГИОП стал самостоятельной структурой в составе Правительства Петербурга. Наконец, в 2005 году впервые в городе была утверждена Петербургская стратегия сохранения культурного наследия.

Новая правовая ситуация значительно расширила полномочия КГИОП в деле охраны исторических объектов. Кроме того, после снятия идеологических ограничений мы наконец смогли заняться спасением и реставрацией культовых зданий. Активную работу в этой сфере нам иногда даже ставят в упрек. Но это совершенно неоправданно. Во-первых, храмы всегда проектировались лучшими зодчими и по праву занимают свое место в числе объектов архитектурного наследия, часто являясь «визитными карточками» города. Во-вторых, культовым зданиям в течение многих лет по понятным причинам внимания не уделялось, и, хуже того, они произвольно перестраивались, варварски использовались и даже сносились; и теперь им необходимо повышенное внимание. Наконец, в-третьих, все объекты недвижимости в городе находятся в чьем-нибудь ведении, а с храмами, кроме нас, работать некому.

 

– О каких объектах, например, идет речь?

– Это интереснейшие объекты – со своими тайнами, открытиями, неожиданными находками. В городе у нас их очень много, и они, к сожалению, сильно пострадали за советский период. Работа по ним идет постепенно и планомерно, поскольку охватить все сразу просто физически невозможно – на это нет ни средств, ни производственных мощностей реставраторов.

Например, недавно мы взяли в работу Покровский храм на Боровой улице, построенный в конце XIX века и признававшийся современниками одним из красивейших в Петербурге. Это место тогда не относилось к фешенебельным районам города, и возведение церкви должно было, в частности, улучшить социальную обстановку рабочего района. В советское время там располагался производственный комбинат Союза художников. На здании были разрушены купола и ликвидирован богатейший изразцовый декор. Сейчас мы работаем над исправлением ситуации – это уникальный и очень сложный проект.

Другой совершенно потрясающий объект – буддистский дацан на Приморском проспекте. Если бы не прямое поручение Президента, боюсь, до него долго не доходили бы руки. Огромное здание – очень сложное и специфичное. Когда мы восстановили внешний декор – позолотили ланей, Колесо Судьбы, воссоздали колонны, двери – стало понятно, почему в начале ХХ века этот дацан считался красивейшим в Европе.

 

– Исторически подход специалистов Северной столицы к реставрации отличался от московского: памятники не только сохранялись, но и восстанавливались. Сегодня предлагается ряд таких проектов. Какие из них, на Ваш взгляд, могут быть реализованы?

– Думаю, что воссоздание утраченных шедевров Петербурга продолжится, хотя, на мой взгляд, не все инициативы, существующие в этой сфере, могут быть реализованы на практике.

Начать надо с того, что в 820-м городском законе есть перечень утраченных градостроительных доминант, рекомендуемых к воссозданию. Это тоже печальное советское прошлое, когда по идеологическим соображениям сносились очень ценные не только с архитектурной или культовой точек зрения, но и в смысле градостроительного облика города доминанты.

Например, колокольня Новодевичьего монастыря, которая была уничтожена при расширении Московского проспекта. Потом, правда, выяснилось, что расширению она не особо и мешала. Как бы то ни было, сейчас стоит вопрос о ее воссоздании, он даже рассматривался на Совете по сохранению культурного наследия. Эта колокольня высотой более 50 м была не только памятником архитектуры, но и важнейшей доминантой проспекта. Проект предполагает воссоздание объекта на внебюджетные деньги, и я надеюсь, что его удастся реализовать.

Еще один объект – Введенская церковь напротив Витебского вокзала, которая была снесена в 1930-е годы. Уже проведены исследования, обнаружен фундамент храма. Восстановить его в точности вряд ли возможно: Загородный проспект расширился и подошел вплотную к месту расположения церкви. Проблему можно решить, если сделать вход с другой стороны, это вполне осуществимо.

Уже полным ходом идет воссоздание храма Рождества на Песках – тоже потрясающей красоты объект XVIII века, снесенный в 1934 году. Мы согласовали проект его восстановления на прежнем месте. К счастью, нашлись спонсоры, обеспечившие финансирование, сейчас «коробка» храма уже почти готова. В будущем году должна начаться отделка, так что уже довольно скоро мы сможем увидеть возрожденный шедевр. Следующее, что нужно сделать – вернуть Советским улицам имя Рождественских, ведь названы они были именно по воссоздаваемому храму. Соответствующее решение уже принято Топонимической комиссией, и, надеюсь, в ближайшее время оно будет исполнено. Я живу в том районе и очень поддерживаю переименование.

 

– А Спас-на-Сенной?

– Я знаю, что есть множество сторонников воссоздания этого храма, но именно к этой инициативе я лично отношусь со скепсисом. Дело в том, что Сенная площадь сегодня приобрела совсем другой облик, появились новые строения, хотя, на мой взгляд, они отнюдь не украшают окрестности. Само место, где стоял Спас-на-Сенной, отчасти занято павильоном станции метро. Соответственно, восстановление храма не улучшит ситуацию, не возродит утраченную гармонию. Есть и технические сложности, делающие проблематичным воссоздание объекта в исторических габаритах.

 

– Таким образом, распространенные в Европе принципы Венецианской хартии 1964 года, в соответствии с которыми исторический объект консервируется в том виде, в каком попал в руки реставраторов, – не наш путь?

– В Европе все-таки не было такого вандализма, который мы пережили в ХХ веке. Кроме того, принципы Венецианской хартии – это не закон. В тех регионах, которые очень сильно пострадали во время войны, наши европейские коллеги часто тоже шли именно по пути воссоздания утраченных объектов. Например, Нюрнберг, который практически был стерт нашими союзниками с лица земли, воссоздали, полностью копируя его довоенное состояние. То же самое в значительной степени касается Дрездена и еще ряда сильно пострадавших городов.

Да, в Италии другие подходы, более соответствующие Венецианской хартии. Но не надо забывать и разницу в климате. Если в Италии частично поврежденное здание может стоять веками, то у нас, в сыром климате, с постоянными переходами нулевой отметки термометра, если не ремонтировать объект, есть большой риск утратить его совсем.

Хочу отметить, что наш опыт очень востребован иностранными реставраторами из стран с похожим климатом.

 

– Какие аспекты охраны объектов наследия, на Ваш взгляд, наиболее актуальны сегодня?

– Помимо непосредственно реставрационной деятельности, сейчас идет активная работа по целому ряду направлений. Это и законодательное урегулирование взаимоотношений с ЮНЕСКО, и расширение сотрудничества с волонтерами и общественными организациями, ставящими своей целью сохранение наследия, и расширение международной кооперации в этой сфере.

Я остановился бы на двух очень актуальных, на мой взгляд, вопросах. Первый из них связан с необходимыми законодательными изменениями. Если 15-20 лет назад требования к собственникам или пользователям объектов наследия были недостаточными, то сейчас в некоторых вопросах они стали избыточно жесткими. Подчеркну: речь не идет об отказе от охраны: если объект признан памятником, должны действовать защитные ограничения. Просто не надо перегибать палку.

Если речь идет о сложной работе по ценному объекту – да, процедура согласования проекта должна быть очень строгой. Но если вопрос в перепланировке помещения в историческом здании с демонтажом перегородки, поставленной в советское время, или в проведении малярных работ, то совершенно неясно, зачем для этого разрабатывать проект, проводить историко-культурную экспертизу, которая стоит в три раза дороже проекта, и получать согласование в КГИОП. Совершенно неразумно предъявлять к работам принципиально разной важности и сложности одинаковые требования.

Вот эти избыточные обременения мы предлагаем упразднить. В конце концов, КГИОП – совсем небольшое ведомство: 180 сотрудников на 9 тыс. объектов наследия в городе. Количество входящей документации, появляющейся, в частности, и из-за избыточных требований, растет огромными темпами. Если в 2014 году было около 30 тыс. входящих  документов, то сейчас – более 70 тыс. Это огромный объем. Кроме того, усложняется сама документация, информация становится более подробной. И здесь та же ситуация: для сложных объектов это даже хорошо, а для небольших по объемам работ – совершенно ненужно. В общем, мы выступаем за дифференциацию требований в зависимости от видов выполняемых работ. Этот вопрос мы уже долго обсуждаем с Минкультуры РФ, и сейчас в целом достигнуто взаимопонимание.

Вторым важнейшим на данный момент вопросом является реализация программы «Рубль за метр», которая позволяет предоставлять инвесторам объекты культурного наследия, находящиеся в неудовлетворительном состоянии, в долгосрочную аренду за символическую плату при условии проведения ими качественных реставрационных работ в ходе приспособления для современного использования и дальнейшего поддержания памятника в должном состоянии.

Из примерно тридцати объектов, которые изначально предлагалось включить в эту программу, мы с Комитетом имущественных отношений Петербурга отобрали восемь первоочередных. Два из них (Оранжерея в Петергофе и Императорский павильон вокзала в Царском Селе) будут выставлены на торги уже до конца этого года. Посмотрим, какой будет интерес у инвесторов. С другой стороны – для КГИОП это тоже вызов: сроки работ ожидаются небольшие (2 года – на подготовку проекта, 5 лет – на его реализацию). Это очень важная программа, и на нас лежит серьезная ответственность по сопровождению проектов. Мы, как и инвесторы, заинтересованы в соблюдении сроков. От успеха реализации пилотных проектов во многом зависит судьба всей программы.

 

– Юбилей – время не только подводить итоги, но и строить планы на будущее. Какие Вы видите перспективные задачи для ведомства? Какие есть планы?

– В этом году заканчивается трехлетняя программа реставрации в городе, и КПИОП уже подготовил следующую – на 2019–2021 годы. Часть объектов перешла туда из текущей программы, но есть и ряд новых, знаковых для города объектов. Перечень пока огласить не могу, поскольку он еще окончательно не согласован. Скажу лишь, что суммарно он будет включать порядка 80 объектов.

Также у нас в планах серьезная корректировка 820-го закона о зонах охраны объектов культурного наследия на территории города. Разработан график, в соответствии с которым в 2020 году ЗакСом должна быть принята новая версия документа. В ней будут откорректированы имеющиеся зоны охраны и установлены новые.

Большая работа нами намечена в сфере цифровизации деятельности КГИОП, перехода к работе в Единой системе строительного комплекса Петербурга. Мы уже перевели часть услуг в ЕССК, и этот процесс получит продолжение. Также планируется оцифровать наш гигантский архив.

КГИОП: 100 лет на страже наследия

 

История КГИОП включает множество событий, имеющих непреходящее значение для дела сохранения и реставрации национального исторического наследия в Северной столице. «Строительный Еженедельник» отобрал важнейшие даты в вековом жизненном пути ведомства.

1918 год. 21 марта в Петрограде была создана Коллегия по делам музеев и охране памятников искусства и старины Наркомата просвещения во главе с Г. С. Ятмановым. В ноябре в связи с реорганизацией она была переименована в Отдел по охране, учету и регистрации памятников искусства и старины.

1935 год. Одним из важных итогов работы Отдела стало утверждение Президиумом ВЦИК в марте списка памятников, состоящих под государственной охраной. Первый юридически значимый список насчитывал 201 охраняемый государством объект.

1936 год. В структуре Управления по делам искусств Ленгорисполкома был создан Отдел по охране памятников. Во главе стоял А. В. Победоносцев, его заместителем был назначен Н. Н. Белехов.

1941 год. 25 июня, то есть уже на 4-й день войны, был утвержден план мероприятий по защите городских монументов и садово-парковой скульптуры, подготовленный Отделом по охране памятников. Предложения по маскировке золотых куполов и шпилей зданий-памятников, служивших ориентирами для вражеских обстрелов, Отдел представил уже к 1 июля. В сентябре были организованы аварийно-восстановительные мастерские Управления по делам искусств Ленгорис­полкома, в октябре – производственные мастерские при Музее городской скульп­туры.

1942 год. Уже с весны начались ремонтно-восстановительные работы на зданиях-памятниках города.

1943 год. 29 марта Государственный Комитет Обороны СССР принял Постановление «О первоочередных мероприятиях по восстановлению промышленности и городского хозяйства Ленинграда». Начинался новый этап восстановления и реставрации памятников города. 21 ноября было принято решение об организации городского Управления по делам архитектуры, в структуре которого создавалась Государственная инспекция по охране памятников (ГИОП). Окончательное организационное оформление инспекции произошло уже после снятия блокады Ленинграда.

Шуваловский дворец. Реставрация плафона Белоколонного зала. 1948 год

1944 год. 23 апреля Исполком Ленгорсовета принял Решение № 112-22 «О первоочередных мероприятиях по сохранению пригородных дворцов и парков-музеев», положившее начало их восстановлению.

Реставрация фасадов Таврического дворца. Штукатурные работы. 1949 год

1967 год. По инициативе и под руководством Б. А. Розадеева была развернута не имевшая аналогов работа ГИОП по комплексному изучению исторической застройки города XVIII – начала XX веков.

Петергоф. Большой дворец. Воссоздание фронтона северного фасада. 1957 год

1972 год. Решением Ленгорисполкома № 870 от 4 сентября впервые в практике сохранения наследия в СССР была введена система государственной охраны художественно ценного внутреннего убранства зданий, как состоящих под государственной охраной, так и не отнесенных к числу памятников.

1971–1981 годы. Комиссией Государственной инспекции на учет было принято свыше тысячи зданий исторической застройки города. После принятия Закона СССР от 29 октября 1976 года «Об охране и использовании памятников истории и культуры» эти объекты стали называться «вновь выявленными».

Екатерининский дворец. Работы по воссозданию плафона Большого зала. Фото начало 1970х годов

1988 год. Инспекция становится самостоятельным специально уполномоченным органом по охране памятников, выйдя из подчинения Главного архитектурно-планировочного управления. Исполкомом Ленсовета 30 декабря утвержден проект зон охраны центральных районов города, который законодательно закрепил границы объединенной охранной зоны центра, площадь которой составила 3768 га, ввел режимы сохранения для средовой застройки, ограничил реконструкцию и строительство на территории зоны. Это один из основных документов в области регулирования градостроительной деятельности в Петербурге.

1990 год. 12 декабря на 14-й сессии Комитета всемирного наследия был признан общим достоя­нием человечества и включен в Список всемирного наследия объект «Исторический центр Ленинграда и связанные с ним группы памятников». Необходимость включения объекта в этот список, по мнению экспертов ИКОМОС, была «столь очевидна, что любое подробное обоснование представлялось излишним».

1996 год. Ведомство прибрело свой нынешний организационный статус – стало комитетом в системе исполнительных органов государственной власти Санкт-Петербурга.

1998–2003 годы. Подготовка к 300-летию Петербурга. Обширная реставрационная программа включила практически все архитектурные доминанты центра, самые известные памятники (в первую очередь, занятые учреждениями культуры).

2004 год. Создан Совет по сохранению культурного наследия при Правительстве Санкт-Петербурга, в целях повышения эффективности принятия решений в области сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов культурного наследия.

2005 год. В городе началась реализация программы реставрации фасадов исторического центра. В отличие от точечной, объектной реставрации, программа предусматривала обновление целых улиц. 1 ноября Постановлением № 1681 Правительства Петербурга утверждена Стратегия сохранения культурного наследия, разработанная КГИОП под руководством В. А. Дементьевой.

2008 год. Начал проводиться ежегодный конкурс профессионального мастерства «Реставратор года». Организатором выступает Союз реставраторов Петербурга при участии КГИОП. За почетное звание «Лучший реставратор» ежегодно соревнуются студенты реставрационных колледжей и профессиональные реставраторы, работающие в крупнейших профильных компаниях Петербурга и Ленобласти.

2016 год. Стартовал культурно-просветительский социально значимый проект «Открытый город» в сфере популяризации объектов культурного наследия Петербурга, ранее недоступных для свободного посещения или доступных отдельным категориям граждан. Совместно с Союзом реставраторов Петербурга и отделением ВООПИиК разработана программа по привлечению волонтеров к делу сохранения объектов культурного наследия, на базе проекта «Открытый город» организована Школа волонтеров.

2018 год. Начинает работу программа «Рубль за метр». В марте вступил в силу закон, дающий старт программе передачи объектов культурного наследия, находящихся в неудовлетворительном техническом состоянии, в аренду по ставке 1 рубль за 1 кв. м.

автор: Михаил Кулыбин